Ю.И.Мухин.

     Катынский детектив

 

                              Москва

                             1995

 

 

                                   Моему отцу,

которому я обязан тем, что я такой,  как есть,

                   и моим товарищам по работе,

давшим  мне  возможность  эту  книгу написать,

                                  посвящается.

 

     ПРОЛОГ

 

   Хотят этого читатели или нет, но, раскрыв  эту  книгу,  они

вынуждены будут читать детектив, более того, они  сами  должны

будут стать  следователями.  У  американского  писателя  Рэкса

Стаута есть  главный  персонаж  всех  его  романов  -  частный

детектив Ниро Вулф. Его  отличие  от  других  героев  подобных

романов в том, что  этот  детектив  принципиально  никогда  не

выходил из дома и все свои следственные действия производил  в

удобном кресле за письменным столом, анализируя улики и факты,

добытые его сыщиками и полицией.

   Хотя и по другим причинам, но читатели этой книги  в  таком

же положении - они не могут сами добыть улики, не может добыть

их и автор, - но нам никто не  может  помешать  самостоятельно

проанализировать то, что добыто другими и, на  основе  анализа

добытых  другими  улик,  сделать  самостоятельные   выводы   о

катынском  деле.  Во-первых,  это  интереснее,  а   во-вторых,

позволит  не  заглядывать  в  рот  людям,  чья  порой   подлая

заинтересованность  в  итогах  следствия  просто  бросается  в

глаза.

   Дело в том,  что  официальных  незаинтересованных  органов,

участвующих в этом деле, практически нет. После того, как нем-

цы в 1943 году открыли могилы с телами расстрелянных  польских

офицеров,  правительственные  органы  Германии  и  СССР  стали

главными подозреваемыми в убийстве, правительство Польши  того

времени   было   чрезвычайно   заинтересовано   в   совершенно

определенных выводах следствия, правительства  западных  стран

стремились урвать с этого дела как можно  больше  политических

выгод. В  80-х  годах  у  СССР  уже  не  было  государственных

деятелей, способных лично что-либо анализировать, но зато было

полно  таких,  кто   стремился   понравиться   "цивилизованным

странам", не стесняясь брать с последних не только нобелевские

премии, но и просто денежные подачки.

   А в  это  время  наши  профессиональные  "исследователи"  и

должностные лица,  которые  занялись  катынским  делом,  прямо

купаются в собственном хамстве, любуются и гордятся  им.  И  в

этом  своем  вожделении  плюют  на  могилы   своих   отцов   с

остервенением, переходящим границы маразма.

   Вот, к примеру, работа таких  исследователей.  Г.Жаворонков

выехал в Харьков на "исследования" и в 24  номере  "Московских

новостей" за 1990 год поделился результатами. Они таковы. Есть

в  Харькове  захоронения.  Документов,  что  там   расстреляны

польские офицеры -  нет.  Есть  мужик,  который  перед  войной

слышал от другого мужика, что тот возил трупы расстрелянных из

тюрьмы на кладбище и среди этих трупов были и трупы в польской

форме.  Есть  пацан,  который  говорит,  что   другие   пацаны

раскапывали в этих захоронениях польские ордена. Этих  пацанов

Жаворонков искать не стал, на захоронения не съездил и поэтому

делает твердый вывод, что польские офицеры  расстреляны  НКВД.

Жаворонкову вторит А.Клева в "Известиях" за 12 июня 1990 года.

Он  (или  она)  установил,  что  в  захоронениях  в   Харькове

находятся  расстрелянные  преступники  -  советские  граждане,

умершие  от  тифа  немецкие  военнопленные  из   инфекционного

лагеря,  расстрелянные  полицаи  и  предатели,  а  также  "300

перебежчиков  из  довоенной  Польши",  то  есть  члены   банд,

действовавших  на  Украине  и  Белоруссии  и  перебежавшие  от

возмездия в Польшу. Отсюда делается вывод, что "преступники  в

форме НКВД убили в Харькове 3 891 пленного поляка". Ни первый,

ни второй ничего не установили, но прямо дрожат от  нетерпения

плеснуть помоями в отцов.

   Нельзя не  остановиться  на  хамстве  части  исследователей

польской стороны, участвующей в расследованиях Катыни, хотя  у

поляков все-таки есть оправдание.

   Они иностранцы. Многое из того, что есть и что было у  нас,

им  просто  непонятно.  Они  этого  не  знают  и  к  событиям,

происходящим в СССР прикладывают свой опыт, который  в  данном

случае  приводит  или  может  привести  и   к   добросовестным

заблуждениям.

   Скажем, что может подумать поляк, если любящий муж  и  отец

вдруг прекратил писать из  плена?  Наверное,  что  он  умер  и

только. А если тысячи перестали писать одновременно? Наверное,

что они убиты, что тут еще на месте поляка подумаешь? Но  ведь

мы  знаем,  что  в  те  годы   судебные   приговоры   в   СССР

сопровождались и наказанием в виде  лишения  права  переписки,

между  осужденными  и  обществом  ставилась  стена   молчания.

Поэтому для нас сам факт отсутствия писем ничего не говорит  о

смерти  адресата,  а  для  иностранца  это  серьезная   улика,

подтверждающая его смерть.

   Но... Если бы только в заблуждениях и было дело. А то  ведь

и польская сторона, пусть и не так мерзко, как  советская,  но

тоже   извращает,   умалчивает,   перевертывает   факты    под

определенную версию. Зачем? Неужели их отцам, нашедшим  смерть

в Катыни, будет легче от того,  что  морально  осуждены  будут

невиновные? Что это даст Польше?  Подогреет  "антимоскальские"

настроения? Как до войны? Забыли, чем в итоге  эти  настроения

закончились      для      Польши?      Напомню:       немецким

генерал-губернаторством. Ведь искажение истории  не  дает  нам

сегодня поступить правильно, мы и сегодня делаем те же ошибки.

   Так что, в отличие от  детектива  Ниро  Вулфа,  получавшего

факты от своих преданных сыщиков, нам придется  иметь  дело  с

фактами, которые будут  получены  зачастую  от  подлых  хамов,

факты уже будут извращены и не полны. Но и  это  не  последняя

трудность.

   Сейчас сложились две следственные бригады -  одна  добывает

доказательства того,  что  поляков  убили  русские,  другая  -

немцы. Причем, первая бригада безапелляционно утверждает,  что

все факты, добытые второй  бригадой  -  ложные,  так  как  они

добыты под угрозой расправы со стороны НКВД.  Отвергается  все

без рассмотрения.  Если  вы  принесете  из  архива  1941  года

фотографию,  на  которой  немецкий  солдат  вгоняет   штык   в

польского офицера, то первая  бригада  вам  объявит,  что  эта

фотография поддельна, так как она из НКВД; немецкий солдат  на

ней - это переодетый генерал НКВД Меркулов; немецкий солдат на

ней на самом деле не  вгоняет  штык  в  польского  офицера,  а

наоборот - вытаскивает, а вогнал его стоящий за кадром Берия.

   Что тут  делать?  Втягиваться  в  спор  о  том,  чьи  факты

надежнее? Но мы уже заранее знаем,  что  в  этом  деле  истина

далеко не всем интересна, следовательно, нас просто  не  будут

слушать. Поэтому мы пойдем другим путем.

   В качестве доказательств мы будем использовать только факты

или улики, которыми первая  бригада  доказывает,  что  поляков

убили русские. Будем считать, что только эти  "доказательства"

единственно  надежны.  Но  пусть  первая  бригада   особо   не

радуется, если мы будем знать, что у нее есть и другие  улики,

но она от нас их  скрывает,  то  мы  сам  факт  укрытия  будем

считать доказательством ошибочности этой версии.

   То есть мы останемся беспристрастными,  но  работать  будем

только  на  доказательствах  обвинителей  СССР  и  пусть   они

берегутся! Уж если мы таким  способом  докажем,  что  польские

офицеры убиты немцами, то значит они немцами и убиты.

   Следователи по этому делу обычно начинают с рассказа о том,

что  в  сентябре  1939  года  в  плен  Красной  Армии   попало

столько-то сотен  тысяч  солдат  и  офицеров  польской  армии.

Считается, что такое введение в курс дела  достаточно.  Однако

мы начнем с другого. А как  вообще  получилось,  что  польская

армия сдалась? Что привело к этому? Поэтому мы начнем с Польши

и ее армии.

 

     Польское государство 1918-1939 годов

 

   Нам, советским людям, очень трудно беспристрастно взглянуть

на Польшу тех лет. С конца 40-х годов она была нашей сестрой и

из  любых  описаний  о  ней,  особенно  для  широкой  публики,

старательно  убиралось  то,  что  могло  бы  унизить  поляков,

вызвать к ним подозрение или неприязнь или  то,  что  нынешних

поляков могло бы обидеть.

   Если немного отвлечься, то следует заметить, что самая нео-

бидчивая нация - это русские. Про них  и  говорить  можно  что

угодно и хоть в лицо плевать - и в СНГ, и в  Восточной  Европе

это вроде в порядке вещей. Но все остальные  нации  вроде  как

больные - не скажи им ничего (а на евреев и не смотри),  а  то

невзначай и не так посмотришь. А потом получается - то в одной

стране памятники снесли, в  другой  надругались  над  могилами

наших солдат, погибших за освобождение этих же подонков. А что

возьмешь с больных-то? Я думаю, что это  неправильно.  Надо  и

нам смотреть на другие  нации,  как  на  здоровые,  а  то  они

никогда от своей болезни не вылечатся.

   У государств, возникших в  Восточной  Европе  после  первой

мировой войны возник определенный дефект и государственного, и

общественного мировоззрения. Обычно государства  образуются  в

той или иной степени в  результате  волеизъявления  народа,  в

результате его борьбы за свое государство. В народе  возникает

взгляд на государство как на  ценность,  за  которую  пришлось

бороться и за которую надо бороться.

   А Польша, как впрочем и Чехословакия,  Австрия,  Венгрия  и

Прибалтийские государства, возникла  в  результате  того,  что

Антанта нарезала  ей  куски  земли  из  поверженных  Германии,

Австро-Венгрии  и  России.  То   есть,   полякам   государство

досталось как в подарок. Но и подарок бывает дорог и его бере-

гут, за его судьбу боятся. А здесь же, к несчастью,  у  Польши

практически немедленно  появилась  возможность  в  ходе  войны

ограбить  бессильные  Советскую   Россию   и   Литву,   причем

опять-таки - с поддержкой Антанты. У Украины и Белоруссии были

отняты  приличные  территории  почти  с  чисто  украинским   и

белорусским населением, а у Литвы отнят кусок земли  вместе  с

нынешней ее столицей - Вильнюсом.

   Надо думать, что правительство Польши  вряд  ли  надеялось,

что эти приобретения сделаны  навсегда,  поэтому  у  носителей

польской государственности воспитывалось  органически  злобное

отношение к русским. Вряд ли тут имел вес большевизм  русских.

Геббельс, например, считал,  что  разница  между  гитлеровским

нацизмом и коммунизмом в  одном:  коммунизм  -  это  для  всех

наций, а нацизм - это тот же коммунизм, но только для  немцев.

Тем не менее, к Гитлеру и Пилсудский и прочие правители Польши

трогательно жались, а территорию Польши долго держали укрытием

для различных антисоветских банд,  грабящих  СССР,  типа  банд

Булак-Булаховича.

   Кроме этого, сами победы в войнах  с  Советской  Россией  и

Литвой вскружили голову правительственным  кругам  Польши,  им

стало казаться, что Польша такая мощная держава,  а  сами  они

такие мудрые и дерзкие политики, что  нет  у  Польши  проблем,

которые она не смогла бы решить силой.  Что  всегда  у  Польши

будут в сильных покровителях Англия и  Франция  и,  случись  в

результате польской авантюры какая-нибудь неприятность, Англия

с Францией поляков из нее вытащат.

   Этакий менталитет мелкого хулигана при сильном  покровителе

- можешь задираться к кому угодно  не  думая  о  последствиях,

начнут тебя бить - покровитель  вмешается.  Если  гитлеровская

Германия становилась очень серьезным европейским бандитом,  то

Польша, сама не замечая этого, имела в Европе амплуа хулигана.

   Смешно сказать, поляки упросили Гитлера  заключить  с  ними

пакт о ненападении сроком на 10 лет, а СССР еле упросил Польшу

заключить с ним такой же пакт на 3 года. (Вот три года  Польша

еще может ждать, чтобы  не  напасть  на  СССР,  а  дальше  уже

невмоготу!) И когда срок стал  кончаться,  то,  чтобы  убедить

поляков продлить этот пакт еще на 10 лет, советским дипломатам

пришлось изрядно накланяться в Варшаве.

   С  начала  тридцатых  СССР  стал  искать  пути  организации

европейских государств для  обороны  от  агрессора.  И  именно

Польша делала все, чтобы в Европе из этого ничего не вышло.  К

примеру. В 1933 году СССР выступил с предложением  о  создании

договора,   который   потом   называли    Восточным    пактом.

Первоначально предлагалось, что СССР,  Франция,  Чехословакия,

Польша, Бельгия, Литва, Латвия, Эстония и  Финляндия  заключат

между собой договор на случай агрессии  со  стороны  Германии.

Больше года длились переговоры с перебором различных вариантов

пока Польша в конце концов не заявила,  что  не  войдет  ни  в

какой союз, если  там  будут  Литва  и  Чехословакия.  Министр

иностранных дел Польши Бек хвастался немецкому послу  Мольтке,

что он нанес Воточному пакту "смертельный удар".

   Кстати,  из-за  уже  упоминавшихся  особенностей  советской

пропаганды,  в  СССР  практически  никто  не  знает,   что   в

результате Мюнхенского сговора в 1938 году, не Германия захва-

тила Чехословакию, а Чехословакию захватили Германия и Польша.

(Польше досталась Тешинская область). Никто не знает,  что  11

марта   1938   года   поляки   спровоцировали   инцидент    на

польско-литовской границе, Польша начала  подводить  войска  к

ней, одновременно приглашая немцев в  литовскую  Клайпеду,  по

всей Речи Посполитой шли демонстрации с лозунгами  "Вперед  на

Каунас". (Столицей Литвы тогда был Каунас). Но СССР  16  и  18

марта внятно пояснил Польше, что он не останется в стороне  от

проблем литовцев, и Польша тогда утихомирилась.

   Прямо  скажем,  бойкая  была  у  наших  отцов   соседка   и

безгранично наглая. "Великий деятель" буржуазной Польши Ю.Бек,

министр  иностранных  дел,  в  январе  1939  года   удостоился

аудиенции Гитлера и Риббентропа. Последний записал: "Я еще раз

говорил с г.Беком о политике Польши и Германии по отношению  к

Советскому Союзу... Г-н Бек не скрывал, что Польша  претендует

на Советскую Украину и на выход к Черному  морю".  А  чего  от

верного друга мечты скрывать?  Ведь  им  предстояло  15  марта

совместно оккупировать Чехословакию, затем уже сами  немцы  22

марта оттяпали у Литвы Клайпедскую область.

   Но взяв Чехословакию Гитлер поставил  следующей  в  очередь

саму Польшу.  21  марта  1939  года  английское  правительство

наконец сделало  вид,  что  суетится  по  поводу  европейского

разбоя. Оно выступило  с  предложением,  чтобы  СССР,  Англия,

Франция и  Польша  опубликовали  декларацию  о  том,  что  они

"обязуются немедленно совещаться о тех шагах,  которые  должна

быть предприняты для общего сопротивления" действиям,  которые

бы  составили   угрозу   политической   независимости   любого

европейского  государства.  Пустая  в  общем  декларация,   но

Советский Союз сразу за нее ухватился,  предложив  включить  в

нее Балканские, Прибалтийские и Скандинавские страны.

   Восемь дней английский Посол  Кадоган  уговаривал  Варшаву,

пока не сообщил в  Лондон:  "Поляки  категорически,  румыны  в

менее решительной форме заявили, что  они  не  примкнут  ни  к

какой  комбинации    форме  ли  декларации  или   какой-либо

другой), если участником ее будет также СССР". Вот оцените эту

наглость - Гитлер Польшу уже в позу ставит, а  она  так  пасть

раззявила на Советскую Украину, что совершенно  ничего  видеть

не  желает.  Но  и  англичане  хороши.  30   марта   они,   не

договорившись с СССР, дают  Польше  гарантию  безопасности,  а

затем заключают с ней соглашение об обороне. Бедные поляки  от

радости  совсем  шалеют.  Гитлер  в  конце  апреля   разрывает

польско-германский  договор  о  ненападении.  Это   фактически

война!  А  полякам  хоть  бы  что!  Нагло  устраивают  погромы

немецкого населения на территории  Польши,  поднимают  военный

ажиотаж, создают такое впечатление, что только дай им  немцев,

и они их голыми руками в клочья разорвут. И надо сказать,  что

речь шла не только о  формальных  членах  того  правительства,

речь шла о достаточно широком слое польской элиты.

   Уже упоминавшийся Ю.Бек жаловался Гитлеру, что он хотел  бы

пойти на уступки Германии, да экстремисты не дают. Это  только

усугубило положение, так как Гитлер не видел смысла говорить с

правительством, не имеющем самостоятельности и авторитета даже

в собственной стране.

   И вот тут в Европе  начались  политические  игры,  то  есть

политики всех стран считали себя настолько мудрыми, а  Сталина

и Гитлера настолько тупыми, что им  не  виделось  трудности  в

немедленном стравливании их в войне. И надежды на это им давал

сам Гитлер. В его "Майн  Кампф"  -  новой  немецкой  библии  -

лейтмотивом шла война с СССР и дружба с Англией. Но  Гитлер  в

1939 году еще не  был  готов  к  войне  с  СССР,  даже  сильно

недооценивая  силу  Советского  Союза,  он  его  считал  очень

серьезным противником.  А  Сталин  не  готов  был  в  одиночку

драться с Германией и Японией, кроме этого, он и не  собирался

это делать в одиночку.

   В  1937  году  Гитлер  выступил  перед  элитой  Германии  с

политическим завещанием - своими планами  -  на  случай  своей

внезапной смерти. По  этим  планам  1937  года,  он  собирался

захватить Чехословакию, то есть - выйти к границам СССР только

к 1942 году. И то что он сделал это в 1939  году,  объясняется

исключительно стремлением Запада подтолкнуть быстрее  Германию

на Восток, а самому остаться вне войны.

   В плане этой бредовой идеи Англия начала  летом  1939  года

тайные  переговоры  с  Гитлером  о  военном   союзе,   правда,

справедливости  ради  отметим,  что   по   этим   предложениям

предусматривалась неприемлемая для Гитлера  неприкосновенность

Польши. Одновременно началась  симуляция  заключения  договора

между СССР, Англией  и  Францией  об  оборонном  союзе  против

Германии. То, что  это  была  наглая  симуляция,  и  Англия  с

Францией на самом деле не собирались объединяться  с  СССР,  а

только пытались запугать этим Гитлера, сегодня даже на  Западе

всем ясно. Было это ясно и тогда. Посол  Англии  в  Польше  А.

Кадоган еще 20 мая записал в своем дневнике:  "Премьер-министр

(Чемберлен - Ю.М.) заявил, что он скорее  подаст  в  отставку,

чем подпишет союз с Советами". Сам Чемберлен 30 июля  в  своем

дневнике оставил  такую  запись:  "Англо-советские  переговоры

обречены на провал, но прерывать их не следует; напротив, надо

создать видимость успеха, чтобы оказать давление на Германию".

Американский посол в Париже докладывал  своему  правительству,

что политика Чемберлена и Галифакса в  отношении  Москвы  была

"чуть ли не оскорбительна".

   Генерал А.Бофр - член французской делегации на  переговорах

в  Москве   писал:   "Когда   сегодня   перечитываешь   проект

англо-франко-советского договора (советский  проект  -  Ю.М.),

задаешь себе  вопрос,  как  могло  случиться,  что  дипломатия

(западных стран) была столь слепой и  мелочной,  что  упустила

возможность подписания такого важного соглашения  из-за  столь

незначительных   расхождений...   Советские   аргументы   были

весомые... Наша позиция оставалась фальшивой".

   Что же это за разногласия? Их было много,  но  их  много  и

заставил  снять  Советский  Союз  в   ходе   этих   длительных

переговоров. Осталось в основном одно.

   Советский Союз требовал,  чтобы  в  случае,  если  Германия

нападет на Польшу и он, согласно договору, вместе с Англией  и

Францией объявит Германии войну, то Польша обязана  пропустить

Красную Армию через свою территорию к границам Германии и дать

ей войти в боевой контакт с вермахтом. Ведь до  сентября  1939

года у СССР не было общих границ с Германией.

   Казалось бы, что Советский Союз идет  на  какую-то  уступку

Англии, Франции и Польше, ведь  от  того,  что  Красная  Армия

вступит в бой, легче будет только союзникам. Почему же  Польша

так яростно отказывалась от этого? Почему Англия и Франция  не

настаивали? И, кстати, а зачем это, собственно, так надо  было

Советскому Союзу?

   Потому, что правительство СССР проиграло и  такое  развитие

событий.

   В  ходе  раздела  Германии  после  первой   мировой   войны

значительная часть территории Германии  -  Восточная  Пруссия,

ныне Калининградская область - стала  отделена  от  собственно

Германии польской территорией. Город и порт  Данциг,  с  чисто

немецким населением стал "вольным", но  на  территории  и  под

контролем Польши. Официальными требованиями Германии к Польше,

вызвавшими войну, стали требования объявить Данциг немецким  и

разрешить проложить  железную  и  автомобильную  дорога  через

польскую территорию  к  Восточной  Пруссии  (коридор).  Строго

говоря, это не такие  уж  и  непомерные  требования.  То,  что

нынешнее  правительство  России   не   защищает   русских   на

территории СНГ, еще не значит, что Гитлер и  вся  Германия  не

считали своим долгом  защитить  немцев  Данцига  от  произвола

польских экстремистов и  бюрократии.  Даже  уже  после  начала

войны с Польшей, получив ультиматум от  Англии  с  требованием

вывести войска из Польши и оплатить убытки, Гитлер  согласился

это сделать, но только  если  Польша  согласится  на  передачу

Германии Данцига и на создание коридора. Конечно, Гитлер хотел

не этого, и все это понимали, но официально его  требования  к

Польше выглядели вполне умеренно и  даже  справедливо.  Я  уже

писал,- что министр иностранных дел Польши Б.Бек был готов  на

эти уступки.

   Представим себе такое развитие событий. Немцы  нападают  на

Польшу. СССР, Англия и Франция  объявляют  войну  Германии,  а

через три дня Польша, Англия и Франция заключают  с  Германией

сепаратный мир, а СССР  остается  в  состоянии  войны.  Далее,

Польша объявляет войну СССР и они вместе с Германией делят 

порядке компенсации за Данциг) Украину.

   Для СССР этот вариант был особенно  реальным.  Ведь  именнo

Советская Россия в 1917 году заключила  с  немцами  сепаратное

перемирие,  бросив  своих  союзников  Англию  и  Францию.  Что

касается разворота Польши на 180ь по этому  варианту,  то  это

тоже реальность. Союзники Гитлера во второй  мировой  войне  -

Италия,  Финляндия,  Румыния,  Болгария   -   в   ходе   войны

развернулись на 180ь и их армии  стали  участвовать  в  боевых

действиях против Германии.

   Поэтому СССР и требовал личного участия в боевых действиях.

В этом  случае  его  союзникам  было  бы  очень  трудно  вести

сепаратные переговоры без него, да и Германии с Польшей трудно

было бы начать войну с ним, имея Красную Армию  на  территории

Польши. И то, что Англия и Польша не приняли этого требования,

хотя Англия  в  связи  с  подписанием  военного  соглашения  с

Польшей могла на них настоять, говорит о их нечистоплотности и

о трезвости анализа обстановки советским правительством.

   Но в любом случае мы видим, что  именно  польские  правящие

круги отказались от союза с СССР в борьбе с немцами  и  именно

они формально не дали СССР, Англии и Франции объединиться  для

этой  борьбы  в  1939  году,  и  именно  они  были  теми,  кто

фактически разжег войну.

   Впоследствии,  министр  иностранных  дел  Англии  А.  Иден,

докладывая парламенту  итоги  Ялтинской  конференции  упрекнул

своих предшественников: "Может ли кто-нибудь усомниться сейчас

в том,  что  если  бы  единство  между  Россией,  Британией  и

Соединенными штатами, установленное в Ялте, имело место в 1939

году, то эта война никогда бы не разразилась?"

   Вся эта  англо-польская  дипломатическая  суета,  вызвавшая

войну, ни  в  малейшей  мере  не  напугала  Гитлера,  возможно

оскорбила,  но  не  привела,  в  смятение  и  Сталина.  Сталин

поступил по принципу, рекомендуемому американской полицией,  -

если  тебя  насилуют  и  нет  возможности  сопротивляться,  то

расслабься и постарайся получить удовольствие.

   То, что он заключил пакт о ненападении с Германией само  по

себе ничего удивительного не несет, эти пакты с Германией  уже

имели и Англия, и  Франция.  Более  того,  как  уже  писалось,

Чемберлен даже военный союз  хотел  с  Гитлером  составить,  и

несмотря на то, что  очень  боялся  летать,  трижды  летал  на

личную встречу с любимым фюрером. А к Сталину не  то,  что  не

полетел лично, даже Галифакса  не  послал.  На  переговорах  в

Москве Англию представлял мелкий чиновник, который  отправился

на грузо-пассажирском пароходе без спешки и без полномочий. Не

любил Чемберлен СССР, больше любил Гитлера. Что тут  поделаешь

- насильно мил не будешь.

   Но вот почему Сталин, ярый враг нацизма, заключил договор с

Гитлером - ярым врагом коммунизма?

   Потому и заключил,  что  был  ярым  и  непримиримым  врагом

Гитлера. Считается, что Сталин получал время на  подготовку  к

войне. Это само собой разумеется. Но я думаю, что главное было

в другом. Сталин смотрел  в  будущее  несколько  дальше  своих

оппонентов на Западе.

   И Гитлер и генштаб Германии, учитывая опыт  первой  мировой

войны, боялись как огня войны на два фронта.  Биограф  Гитлера

пишет, что после заключения  пакта  о  ненападении  с  СССР  и

Гитлер и военщина ликовали - Гитлер убрал от  Германии  второй

фронт! Это было бы так, если бы нападением  на  Польшу  Гитлер

смог войну и закончить. Но ведь он ее не закончил и через  два

года получил то, чего и боялся - войну на два фронта.

   А вот представьте, что Гитлер не заключил бы с СССР пакт  о

ненападении, а в союзе с Польшей, Венгрией, Румынией,  Италией

и Японией, то есть со всем антикоминтерновским  пактом,  напал

бы на СССР в 1939 году. Имел бы он в этом случае войну на  два

фронта? Исключено! Он бы начал и кончил эту войну имея  только

один фронт. А СССР дрался бы на два фронта - и на западе, и на

востоке  -  не  имея  ни  одного  союзника,  кроме   Монголии.

Англичане говорят, что в войне допустимо проиграть все  битвы,

кроме последней. Сталин думал о том, как выиграть последнюю. У

Гитлера ума для этого не хватило. Да, Гитлер  в  1939  году  в

мелкой битве с Польшей и в мелких битвах с Францией и  прочими

имел один фронт, но и это не его заслуга, а заслуга  Англии  и

Польши. Зато СССР от начала до конца войны имел один  фронт  и

это заслуга Сталина.

   Гитлер с 20-х годов хотел  иметь  в  союзниках  Англию,  он

просто стонет о ней на протяжении всей своей "Майн Кампф".  Он

даже своего наследника - Гесса - посылает к  ней  в  мае  1941

года. А  получил-то  Англию  в  союзники  Сталин!  Хотя  прямо

скажем, что именно этого-то Англия и не хотела.

   Ведь что хотели "мудрые" политики в Париже и  Лондоне?  Они

хотели, чтобы  вторая  мировая  война  началась  с  того,  что

люфтваффе отбомбило бы  Москву.  А  что  получили?  Правильно,

благодаря  пакту   Молотов-Риббентроп,   люфтваффе   отбомбило

Варшаву, Лондон  и  Париж.  И  уж  после  этого  строптивая  и

неверная Англия, которая так издевалась над  СССР  летом  1939

года, не смогла не упасть в объятия СССР летом 1941 года.

   Черчилль, мудрый политик, искренне ненавидел СССР, так  как

видел в нем главную угрозу Британской империи,  он  даже  свою

речь о союзе с СССР 22 июня 1941 года не стеснялся  предварить

изъявлениями  своей  ненависти  к   большевизму:   "Никто   за

последние 25 лет не был более ярым противником коммунизма, чем

я. Я не беру обратно  ни  одного  своего  слова..."  Но  после

смерти Сталина он сказал о нем, что это человек, который своих

врагов умел бить руками своих врагов.  И  это  так.  Черчилль,

враг Сталина,  шесть  лет  бил  врагов  Сталина  -  нацистскую

Германию и милитаристскую Японию.  И  деваться  Черчиллю  было

некуда - хотел бы не бить, да не получалось.

   Сталин обладал хозяйской, прямо таки, крестьянской сметкой.

Гитлер ведь начал просить заключить пакт о ненападении с  лета

1939 года. Сталин не  спешил  -  была  надежда  на  договор  с

Англией и Францией. Но и не гнал Гитлера. А  чтобы  не  лишать

надежд,  поставил   условием   предварительное   экономическое

соглашение:  Германия   должна   поставить   СССР   станки   и

оборудование для производства боеприпасов  и  оружия,  образцы

танков, артиллерийских орудий и самолетов, лицензии и  ноу-хау

на их производстао, крупповскую броневую  сталь  и  цейсовскую

оптику. Даже почти готовый тяжелый крейсер "Лютцов" понравился

Сталину видимо потому, что Гитлеру  его  тяжело  было  отдать,

ведь Германия мечтала о господстве на море. Гитлер с поставкой

оружия  согласился,  несмотря  на  сопротивление  собственного

вермахта.

   Тогда Сталин выяснил, что у СССР нет столько зерна, нефти и

руд, чтобы на бартерной основе обменять на желаемое оружие.  И

он потребовал 200 млн марок кредита на 5 лет под  5%  годовых.

Гитлер опять согласился.

   Тогда  занялись  территориальными  проблемами,  и   тут   у

советской стороны возникали все новые  и  новые  идеи.  Гитлер

соглашается со всем.

   И когда после приезда англо-французской делегации в  Москву

12 августа  выяснилось,  что  она  и  не  уполномочена  ничего

решать, и не собирается решать главный вопрос - пропуск  войск

через Польшу, то 22 августа был вызван в Москву  Риббентроп  и

23 они с Молотовым подписали пакт о ненападении.

   Следует добавить, что в момент  подписания  пакта,  еще  ни

одна страна в Европе не воевала, а СССР уже воевал  с  Японией

на Халхин-Голе. Это сражение было оттеснено  великими  битвами

1941-1945 годов,  но  для масштабов 1939-1940 годов,  эти  бои

были ожесточенны и значительны. Японцы напали на  Монголию  10

июля. Оказывая помощь своей союзнице, Советский  Союз перебро-

сил в монгольские степи войска и авиацию. Объединенные союзные

силы под командованием Г.Жукова  20 августа  начали  окружение

японской  армии  численностью  85  тысяч   человек.   В   ходе

ожесточенных боев по японским данным  было  убито  с  японской

стороны 67 тысяч человек, с советской стороны  -  18,5  тысяч.

Бои закончились только 16 сентября. Для  сравнения.  Разгромив

Польшу,  Германия  потеряла  убитыми  16,6  тысяч   солдат   и

офицеров, Польша - 66 тысяч.

   Пакт Молотов-Риббентроп поставил точку на авантюрах японцев

в СССР. Дело в том, что  по  союзному  договору  с  Германией,

стороны обязывались  оказывать  друг  другу  помощь  только  в

случае,  если  они  сами  подвергнутся   нападению.   Пакт   и

последующий договор о дружбе между СССР и Германией делал  для

Японии войну с СССР  при  помощи  Германии  маловероятной.  Но

Япония в случае войны с Америкой не могла оставить у  себя  за

спиной не связанный ничем СССР. И она  стала  просить  у  СССР

договор о мире, выпросив  весной  1941  года  лишь  договор  о

нейтралитете. Сориентировавшись на войну с  США,  она  уже  не

смогла впоследствии ударить по  СССР,  не  смогла  открыть  на

востоке Союза второй фронт.

   Первейшая обязанность правительств любых стран  заключается

в  защите  своего  народа  от  внешнего   врага.   Для   этого

государства и создаются. Чтобы это осуществить,  правительства

обязаны не только армию содержать, но и укрепить  свою  страну

надежными союзниками.

   Тупые и  подлые  политики  Польши  во  имя  своих  дурацких

амбиций (ну куда Польше была еще и Украина, если у нее  и  так

30% населения не говорило на польском  языке?)  отказались  от

союза Польши с единственным в то время  надежным  союзником  -

СССР, не дали создать антигитлеровский  союз,  вызвали  вторую

мировую войну, в которой именно  Польша  имела  самый  большой

процент потерь населения - 17,1. Войну,  в  которой  был  убит

каждый шестой гражданин довоенной Польши.

   Расследуя катынское дело, мы обязаны об этом помнить, чтобы

понимать позицию этих правителей в геббельсовской  провокации.

Для них единственным оправданием перед народом, перед историей

и перед собой была ложь о том, что в случае  пропуска  Красной

Армии на территорию Польши, поляков бы погибло от рук НКВД  не

меньше,  чем  от  гестапо.   Только   эта   фальшивка   давала

возможность им и их последователям хоть как-то смотреть  людям

в глаза.

 

     Польская армия и ее офицеры

 

   Мы видим, что внешне  польская  правящая  элита  вела  себя

дерзко и вызывающе по отношению к Германии. Уже  летом  Польша

начала скрытую мобилизацию, и хотя полностью  провести  ее  не

удалось, война с немцами для миллионной польской  армии  ни  в

коем случае не была неожиданностью.

   Давайте для наглядности действия польской армии и польского

правительства оценивать в сравнении с действиями других  армий

и других правительств в примерно похожих условиях.

   На 10 июля 1941 года война Германии и СССР длилась 18  дней

и, конечно, для Красной Армии она уже не была  неожиданностью.

В этот день группа немецких армий "Центр" с поддержкой  группы

армий "Север" численностью сначала 51, а затем  62,5  дивизий,

то есть  до  миллиона  человек,  начала  Смоленское  сражение.

Немцам сначала противостояли 24  дивизии  Западного  фронта  и

отходившие от границ разрозненные  части.  Так  как  советская

дивизия по штатной численности  уступала  немецкой  в  полтора

раза, то можно считать, что первоначально немцам противостояло

до 300 тысяч советских войск, однако впоследствии  в  сражение

ввязались войска  четырех  фронтов,  так  что  и  с  советской

стороны  численность  вряд  ли  была   меньше   немецкой.   Но

качественное превосходство немцев в выучке, умении действовать

оружием, умелом руководстве  командиров  всех  степеней,  было

несомненным.   Советские   войска    в    то    время    могли

противопоставить только  свою  решимость  защищать  Родину.  В

итоге, это сражение длилось ровно два месяца, в ходе его  были

временно  окружены  четыре  советские  армии,  но  все-таки  в

результате немцы продвинулись на восток всего на 100-150 км.

   Поздней осенью немцы приблизились к Москве на расстояние, с

которого в бинокль уже был виден Кремль. В Куйбышеве уже  была

оборудована запа??ная столица. Из Москвы  эвакуировались  люди,

предприятия, штат министерств, архивы, музеи, но ни один  член

правительства, от которого  непосредственно  зависела  оборона

страны, Москву не покинул.

   Германия атаковала Польшу 1 сентября 1939 года,  ту  самую,

которая  по  мнению  Черчилля  проявила  "гордое  и  надменное

отношение к дерзости немцев".  Как  же  внешне  выглядело  это

"гордое   и   надменное   отношение"?   Гитлеровский   генерал

Типпельскирх эту гордость описывает следующим образом:  "Когда

польское правительство поняло, что приближается конец,  оно  6

сентября (через 5  дней  "поняло",  сообразительное!  -  Ю.М.)

бежало из Варшавы в Люблин. Оттуда оно выехало  9  сентября  в

Кременец, а 13 сентября в Залещики - город у  самой  румынской

границы. 16 сентября польское правительство  перешло  границу.

Народ  и  армия,  которая  в  это  время  еще  вела  последние

ожесточенные бои, были брошены на произвол судьбы".

   Своеобразна, надо сказать, была гордость польской элиты.

   Теперь неплохо  было  бы  выяснить,  кто  именно  в  Польше

ожесточенно сражался с немцами.

   В пехоте непосредственно стреляют в противника и  принимают

на себя его выстрелы солдаты и сержанты.  Если  армия  опытна,

солдаты обстреляны и не паникуют, то офицеры должны находиться

несколько сзади, чтобы видеть все свое подразделение.  Тем  не

менее, даже  в  этом  случае  в  звене  взводбатальон  офицеры

находятся  в  зоне  действия  стрелкового  оружия  и  являются

основной целью для всех родов войск противника. Если брать  за

основу  советскую  организацию,  то  в  этом  звене  плотность

офицеров в стрелковых войсках примерно 1:16. В других  войсках

- артиллерии, танковых и авации  она  еще  больше.  Скажем,  в

истребительной авиации бой ведут практически одни офицеры или,

по крайней мере, их там  очень  много.  Так  что,  если  армия

опытна  и  обстреляна,  патриотизм  и  рядовых  и   командиров

одинаков, то соотношение убитых в боях солдат  и  офицеров  не

должно быть сильно высоким (надо думать,  не  выше,  чем  один

убитый офицер на 15 убитых солдат), и не  должно  быть  сильно

низким - ведь непосредственный бой ведут все-таки солдаты.

   Возьмем, к примеру,  итоги  освобождения  Восточной  Европы

войсками  Красной  Армии  в  1944-1945  годах.  В  это   время

советские  солдаты  и  офицеры  были  и  достаточно  опытны  и

обстреляны. В этих боях были убиты и пропали  без  вести  1051

353  советских  военнослужащих,  из   них    92 670   офицеров.

Соотношение 1:10,3.

   Это при допущении, что солдаты и офицеры патриоты в  равной

степени. А вот, скажем, в японо-китайской войне с июля 1937 по

декабрь  1938  года  было  убито  330   тысяч   военнослужащих

китайской армии, потери офицерами были 1:25.

   В  это  время  главным  военным  советником  Чанкайши   был

генерал-лейтенант А.И.Черепанов. Он писал о китайских войсках:

"Такова была армия, с которой нам пришлось столкнуться - армия

с реакционно настроенным офицерством, но в лице  лучших  своих

представителей охваченная патриотическим порывом".

   А  японское  командование  так  характеризовало   китайскую

армию: "Центральные войска  хороши.  Местные  войска  и  новые

дивизии тоже сильны. Но авиация и артиллерия слабы, поэтому  и

боеспособность  китайских   войск   ниже   нашей.   Характерны

отсутствие страха смерти.  Руководство  со  стороны  китайских

офицеров плохое. Не хватает активности, не хватает  стремления

к активным действиям...

   Отставшие войска, несмотря на  то,  что  главные  силы  уже

отступили, все же до последнего обороняют позиции".

   Вы видите,  когда  цели  и  патриотизм  офицеров  и  солдат

различны,  то  у  офицеров  есть  возможность  сократить  свои

потери.

   Но у  армий  бывают  и  другие  случаи.  Когда  солдаты  не

обучены, когда они не обстреляны, когда они паникуют и  бегут.

В это время профессионалы,  люди,  которых  Родина  специально

содержала для войны, волей-неволей выдвигаются в боевые  линии

и начинают гибнуть в непропорциональных количествах.  Вспомним

генерала Рокоссовского, ходившего в полный рост по передовой в

сражении  под  Москвой,  чтобы  подбодрить  солдат.   Вспомним

маршала  Ворошилова,  поднявшего  в  атаку   под   Ленинградом

батальон морской пехоты и получившего в этом бою пулю в руку.

   Летом 1938 года японцы  атаковали  нашу  границу  в  районе

озера Хасан. Нарком обороны СССР маршал Ворошилов  4  сентября

дал приказ N 0040, в котором он  резко  критикует  руководство

боями маршалом Блюхером и, в частности, пишет: "Причем процент

потерь командно-политичеекого состава  неестественно  велик  -

40%, что лишний раз подтверждает, что японцы  были  разбиты  и

выброшены за пределы нашей границы  только  благодаря  боевому

энтузиазму бойцов, младших  командиров,  среднего  и  старшего

командно-политического  состава,  готовых  жертвовать   собой,

защищая честь и неприкосновенность  территории  своей  великой

социалистической Родины..."

   То  есть  в  боях  на  Хасане  на  двух   убитых   офицеров

приходилось всего 3 солдата.

   И ничего, между прочим, не изменилось и  в  наше  время.  В

декабре 1994 года Россия ввела в Чечню  необстрелянную  армию.

Цифры здесь такие.

   На 1 февраля 1995 года потери Тульской дивизии ВДВ: убитыми

8  офицеров  и  28  солдат  и  сержантов,  соотношение  1:3,5;

ранеными 38 офицеров и прапорщиков и 120  солдат,  соотношение

1:3,2. У Восьмого гвардейского корпуса: убитыми 36 офицеров  и

прапорщиков и  104  солдата  и  сержанта,  соотношение  1:2,9;

ранеными 134 офицера и прапорщика и 363  солдата  и  сержанта,

соотношение 1:2,7.

   Но вернемся в 1939 год, к потерям польской  армии.  В  1947

году в Варшаве был опубликован  "Отчет  о  потерях  и  военном

ущербе, причиненном Польше  в  1939-1945  г.г."  Потери  своих

войск поляки оценивают в следующих цифрах, тысяч человек:

 

Сентябрьская кампания 1939 года           - 66,3

1-я и 2-я Польские армии на Востоке       - 13,9

Польские войска во Франции и Норвегии     -  2,1

Польские войска в английской армии        -  7,9

Варшавское восстание 1944 года            - 13,0

Партизанская война                        - 20,0

 

Итого:                                     123,2

 

   Польский  же  автор  Ч.Мадайчик,  исследователь  катынского

дела, оценивает число убитых офицеров в сентябрьской  кампании

в 1967 человек.

   Следовательно,  соотношение  между  убитыми   офицерами   и

солдатами в боях за независимость Польши в 1939 году - 1:32,2.

Что  случилось?  Почему   такое   до   дикости   нехарактерное

соотношение в  убитых  для  еще  неопытной  армии,  защищающей

Родину?

   Могут сказать, что у Польши была какая-нибудь специфическая

армия, со специфической организацией. Ничего подобного.  Армию

Польши создавали французские советники по французскому образцу

и французским уставам, как иронизирует Типпельскирх, "с учетом

польского темперамента". Сама  же  французская  армия  в  боях

начала лета 1940 года, до  того  как  Франция  капитулировала,

потеряла около 100 тысяч человек убитыми и 30% от этого  числа

были французские офицеры! Соотношение убитых офицеров и солдат

1:2,3, а не 1:32,2  как  у  поляков.  Получается,  что  Польшу

защищали только холопы, а гордая польская шляхта сбежала вслед

за государственной элитой.

   Мне думается, что дело здесь  в  довоенной  государственной

пропаганде, в глубоком внедрении в умы элиты  идей,  что  дело

Польши только затеять войну, а бить немцев  будет  французский

Жак и английский Джон. Вот и берегла шляхта свои жизни,  чтобы

было кому щелкать каблуками в Берлине на  параде  победителей.

Не сдерживала немцев своими жизнями.

   В  1941  году  в  Советском  Союзе   из   бывших   польских

военнопленных начала  формироваться  польская  армия,  которая

получила название армии генерала Андерса. Советский Союз одел,

обул и вооружил по разным данным от 75 до  90  тысяч  польских

солдат и офицеров. Да ведь когда вооружил! В 1941 году! Тогда,

когда собственные солдаты шли в бой  в  гражданской  одежде  с

учебными винтовками. Когда 7 ноября  1941  года  на  параде  в

Москве  провозили  пушки,  взятые  из  музеев,  а   московское

ополчение вооружали трофейными японскими винтовками, взятыми в

войне 1904 года.

   Но Андерс начал с того, что отправил в Англию из Советского

Союза 200 польских летчиков и моряков, а в  январе  уже  начал

требовать отправки его армии в  Иран.  Кончилось  тем,  что  в

разгар  Сталинградского  сражения,  когда  был  дорог   каждый

человек и каждый автомат, армия Андерса в количестве 114 тысяч

человек (вместе с семьями) сбежала через  Каспийское  море  на

Средний  Восток,   где   англичане   поставили   их   охранять

нефтепромыслы. Вспомним, что в это время в Советский  Союз 

ноябре 1942 года) стекались французские  летчики,  недовольные

тем, что им не дают на Западе бить немцев.  И  эти  летчики  с

1943 года немцев начали  бить.  Они  совершили  5  240  боевых

вылетов, в бою погибли 42 из них,  но  они  всетаки  за  войну

сбили 268 и подбили 80 немецких самолетов. А поляки Андерса  в

это время "гордо и надменно"  давали  понять,  что  нет  силы,

которая  могла  бы  их  заставить  приблизиться  к  немцам  на

пушечный выстрел. По этой причине в советской историографии об

армии Андерса говорится крайне скупо, только упоминается,  что

в 1944 году они участвовали в Италии в боях под Монтекассино.

   Уже  упоминавшийся   гитлеровский   генерал   Типпельскирх,

который в начале 50-х написал "Историю второй мировой  войны",

боям на Восточном фронте  уделил  до  смешного  мало  внимания

(хотя на этом  фронте,  даже  по  искаженным  немецким  данным

погибло 83% всей немецкой  армии),  но  зато  подробно  описал

самые мелкие операции в  Африке  и  Италии.  Например,  главку

"Последняя наступательная операция на Востоке", в  которой  он

упомянул о битве на Курской дуге, которую, кстати, начали  900

тысяч немцев  и  где  их  общие  потери  составили  500  тысяч

человек, он написал в объеме 3,5 страницы. Даже не упомянул  о

самом  большом  за   всю   историю   танковом   сражении   под

Прохоровкой, где в один день было уничтожено 10 тысяч немцев и

400 их танков - две танковые дивизии в полном составе.

   А вот о высадке союзников в Сицилии, где с немецкой стороны

участвовали сначала две, а потом четыре дивизии, в том числе и

одна танковая, он написал 6,5 страниц.

   Естественно, у такого историка должны быть подробно описаны

и бои у Кассино. Действительно,  он  подробно  описывает,  как

одна немецкая армия,  растянувшаяся  поперек  Италии,  полгода

сдерживала наступление союзников, в том числе и в  том  месте,

где они хотели прорваться  к  Риму  -  у  города  и  монастыря

Кассино. Есть тут и про поляков. Причем аж два  раза!  Сначала

он пишет: "Справа к ней примыкал один  корпус  8-й  английской

армии, который должен был наступать по долине реки  Лири  и  у

высот Кассино, а рядом с ним занял исходное положение польский

корпус,  получивший  задачу  продвигаться  севернее  Кассино".

(Убедил таки Черчилль поляков  Андерса  повоевать).  И  далее:

"Так как польскому  корпусу  прорваться  севернее  Кассино  не

удалось, обстановка на этом участке оставалась сносной.

   Американцы же и  французы  тем  временем  с  исключительным

упорством продолжали  развивать  наступление  в  горах  Лепини

превосходящими силами  в  северо-западном  направлении,  выйдя

благодаря этому не только глубоко  во  фланг  10-й  армии,  но

одновременно и в тыл 14-й армии, удерживавшей  оборону  вокруг

плацдарма". Больше о поляках не упоминается.

   Таким  образом,  генерал  Андерс  со   своими   отличниками

патрульно-сторожевой  службы  у  Кассино  обеспечивал   немцам

"сносную"  обстановку,  видимо  по-прежнему  пытаясь  удержать

соотношение убитых офицеров и солдат не менее 1:30.

   Можно вообще удивляться, как опытного Сталина  в  случае  с

армией Андерса могли обмануть. Дело в том,  что  его  обманули

так, как обманывают умных и порядочных  людей  -  элементарно.

Глава польского правительства в Лондоне, генерал Сикорский, на

переговорах в Москве осенью 1941  года,  в  момент,  когда  он

договаривался  о  создании   этой   армии,   просто   пообещал

советскому правительству, что армия Андерса будет сражаться  с

немцами вместе с Красной Армией. Он только просил отправить  в

Иран избыточные для комплектования  армии  25  тысяч  человек.

Сталину просто не пришло в голову,  что  полякам  ни  в  каких

случаях верить нельзя и что шляхта, не моргнув глазом, изменит

любому своему слову.

   Правда, существует мнение, что все дело в  трусости  самого

Андерса. Где-то  в  50-х  годах  польский  эмигрант  в  Англии

Ромуальд Святек вернулся в Польшу,  был  арестован  советскими

властями, получил 25 лет лагерей, семь из них провел в Сибири,

два года в ссылке и снова вернулся в Лондон.  Там  он  написал

интересную книгу "Катынский  лес",  факты  из  которой  мы,  к

сожалению, использовать не сможем, так  как  они  противоречат

версии сторонников Геббельса и ими отрицаются. Но пару  оценок

действующих лиц того периода нельзя не дать.

   "Здесь я должен добавить,  -  пишет  он  -  что  назначение

генерала Андерса главнокомандующим польской  армией  в  России

было  одной  из   крупнейших   ошибок   и   продемонстрировало

неспособность  генерала  Сикорского  найти  на  эту  должность

достойного человека.  Будь  вместо  Андерса  главнокомандующим

генерал Борута-Олехович, я  уверен,  что  он  не  побоялся  бы

сражаться на Восточном фронте. Его  бы  не  раздражал  русский

ржаной хлеб и сон на  соломенном  матраце.  Он  бы  знал,  как

взглянуть в  будущее,  и  был  бы  во  главе  польской  армии,

входящей в освобожденную Варшаву. Мы знаем, что генерал Андерс

не мог забыть то унизительное время, проведенное в  тюрьме,  и

дышал ненавистью и презрением к России и русскому народу, и  с

самого начала делал все, что было в его  силах,  для  создания

максимально  плохих  отношений  между   русским   и   польским

командованием.  Любым  своим  шагом   он   проявлял   огромное

нежелание, граничащее со страхом, как только поднимался вопрос

об участии польской армии  в  боевых  действиях  на  Восточном

фронте.

   С самого начала он маневрировал с  целью  вывести  польскую

армию из России на Средний Восток. Вместе  с  польским  послом

Котом  они  не  понимали,  что  выполняют  чрезвычайно  важные

функции в единственной своего рода системе, и поступили  столь

эгоистично, словно находились в своем собственном доме, нанося

таким поведением громадный вред полякам и Польше".

   Нет,  не  убедительно  пишет  Святек,  он  хочет  оправдать

трусостью Андерса трусость тысяч польских офицеров его  армии.

Если бы они хотели драться  с  немцами,  то  нашли  бы  способ

повлиять на Сикорского.  Здесь  дело  сложнее,  здесь  дело  в

государственной    русофобии    и    в    уже    упоминавшейся

государственной идее воссоздать Польшу чужими руками.

   Разве в том, что французские летчики дрались  с  немцами  в

России, заслуга только майора Ж.Тюлана? В  битве  под  Курском

майор Тюлан  принял  смерть,  но  это  никак  не  повлияло  на

французов. Полк "Нормандия" принял майор Дельфино, а  не  было

бы его, был бы другой и французы дрались бы с немцами  так  же

храбро.

   Но ведь и не все польские офицеры ушли с Андерсом.  Остался

полковник  Берлинг,  возглавивший  сначала  польскую   дивизию

патриотов в составе Красной Армии, затем корпус. При вхождении

в Польшу и получении возможности призыва  на  службу  поляков,

эти части выросли в две польские армии -  Войско  Польское,  -

которые к Берлинской операции уже имели численность 400  тысяч

человек. Эти поляки действительно  дрались  с  немцами,  а  не

обеспечивали им "сносную обстановку" на фронте. И это видно по

потерям.

   Начав бои 12-13 октября  у  поселка  Ленине,  эти  польские

войска с боями прошли через Варшаву до Берлина. Как  видно  из

таблицы потерь, это действительно были бои. Если все  польские

войска вне СССР в составе французской  и  английской  армий  с

1940 по 1945  год  в  сухопутных,  морских  и  воздушных  боях

потеряли 10 тысяч человек, то Войско  Польское  -  13,9.  И  о

каком бы военном искусстве не говорили, но потери  при  равном

противнике - это и показатель ожесточенности боев с ним.

   Правда, по советским данным Войско Польское потеряло в боях

с немцами на Восточном фронте 25 тысяч человек.

   Тут вот в чем дело.  Сталин  был  не  их  тех,  кто  дважды

наступает на одни и те же грабли. Войско Польское не было чис-

то польским. Туда в большом количестве посылались  для  службы

советские солдаты  и  офицеры.  Только  офицеров  и  генералов

Советской Армии было направлено 20 тысяч человек.  Официально,

по-видимому, считалось, что они имеют фронтовой опыт в отличие

от польских офицеров, но, надо думать, советское правительство

не желало повторять таких экспериментов, как с армией Андерса,

предавшей общее дело в самый тяжелый момент.

   Мой отец рассказывал, что в то время из их части  отправили

в Войско Польское всех, у кого фамилия была похожа на польскую

- оканчивалась  на  "...ский".  Вспоминал  фронтовой  анекдот.

Перед боем в польском  полку  идет  молебен.  Ксендз  проходит

вдоль строя солдат давая поцеловать им распятие.  Один  солдат

отказывается - "Не могу,  я  комсомолец".  -  "Целуй  -  шипит

ксендз, - я сам коммунист".

   Так  что  расхождения  в   этих   цифрах   нет,   советская

энциклопедия дает сумму погибших,  а  польский  источник  дает

только число убитых поляков.

   Надо еще сказать следующее.  Цифра  123,2  тысячи  погибших

польских военнослужащих - это  далеко  не  полная  цифра.  Она

учитывает только тех, кто погиб в боях с гитлеровским  блоком.

А  справедливости   ради   сюда   надо   бы   приплюсовать   и

военнослужащих, которые погибли в составе гитлеровских  армий.

Поляки об этом  "скромно"  умалчивают,  так  только,  вскользь

где-нибудь  промелькнет,  что  дескать  немецкие  раскопки   в

Катынском лесу охраняли гестапо и польская жандармская  часть,

и все. Как будто участие поляков в боях с Советским Союзом  на

стороне немцев - это что-то такое совсем  уж  невинное,  вроде

курения в неположенном месте.

   А положение здесь таково. С 22 июня 1941 года по 2 сентября

1945 года Советская Армия взяля в плен 4 172  024  пленных  24

национальностей. Поляки в этом списке занимают седьмое  место,

существенно опередив, например, итальянцев. Всего в плен  было

взято   60 280   польских   военнослужащих    немецкой   армии

(итальянцев - 48 967). По этой цифре можно прикинуть,  сколько

же поляков было убито в составе гитлеровской  армии.  У  самих

немцев безвозвратные потери на Восточном  фронте  составили  6

046  тысяч  человек,  3  390  тысяч  попали   в   плен.   Если

предположить, что такое же соотношение было и  среди  польской

части гитлеровской армии, то тогда в ходе войны  на  Восточном

фронте было убито 45-50 тысяч поляков,  а  общее  их  число  в

составе гитлеровских войск надо  оценивать  в  105-110  тысяч.

Сравнимо, надо сказать, с армией Андерса.

   Общая цифра убитых  за  Родину  польских  военнослужащих  -

123,2 тысячи человек - столь незначительна, что поражает. Ведь

война даже Англией формально  велась  за  Польшу.  Но  если  в

Соединенном Королевстве число убитых  в  войне  солдат  на  10

тысяч населения составляет 58 человек, то в  Польше  всего  35

человек.

   И, право дело, хотя и необходимо, но  просто  оскорбительно

для СССР сравнивать потери его  армии  с  польской.  Советская

Армия потеряла в боях с немцами и их союзниками (в том числе и

польскими)  8 668,4 тысячи человек, что  на  10 000  населения

составляет 458 человек! Пусть Польша вдумается в эту  цифру  -

вот так, примерно, армия Родины должна защищать  свою  Родину!

Не себя жалеть, не свою шляхетскую кровь и офицерскую спесь, а

Родину!

   Народ любой страны в мирное время отрывает  от  себя  порой

последнее, чтобы обуть, одеть, вооружить  и  накормить  армию,

дает ее офицерам пристойное содержание и все это  с  надеждой,

что во время войны труды и затраты народа на армию не пропадут

даром - армия ценой своей жизни защитит жизнь народа.

   И хотя Советская Армия свой  долг  выполнила,  то  все-таки

нельзя сказать, что выполнила она его идеально. Прямые военные

потери СССР составили 21 780 тысяч человек, за вычетом  потерь

армии  -  13112  тысяч  мирного  населения.  Советская   Армия

допустила, чтобы враг на двух убитых советских солдат убил еще

и трех мирных жителей.

   Ну, а как польская  армия  сохранила  кормивших  ее  мирных

жителей?

   Считается, что Польша за вторую мировую  войну  потеряла  6

миллионов  жителей.  Сложно  однако  понять,  как  эта   цифра

получилась, ведь географическое положение Польши  после  войны

стало совершенно иным, чем в 1939  году.  К  сожалению,  автор

никогда  не  видел   объяснений   этой   цифре.   Единственные

подробности польских потерь мирных жителей случайно попались в

книге апологета сионизма М.Даймонта "Евреи, бог, история", где

он пишет: "Иначе  обстояло  дело  в  Восточной  Европе.  Самым

постыдным было поведение поляков. Они безропотно выдали немцам

2  миллиона  800  тысяч  евреев  из  3  миллионов  300  тысяч,

проживавших в стране.  Польше  предстояло  узнать,  что  немцы

презирали ее не меньше, чем евреев. Они вырезали, как  баранов

около полутора миллионов поляков".

   Отвлечемся. Можно понять оскорбленные чувства еврея, но  не

еврею бы вспоминать о баранах. Американец Джон Толанд  получил

Пулитцеровскую премию за биографию Гитлера. В ней он  приводит

совершенно неизвестный ранее автору  факт  о  том,  как  немцы

"окончательно  решали  вопрос  с  евреями":  "Возможно   самым

дьявольским новшеством в системе "окончательного решения" было

создание  "еврейских  советов"  по  организации  депортации  и

умервщления своих же собратьев. Мозес Мерин, один из тех,  кто

сотрудничал   с   немцами,   оправдывался:      не   побоюсь

пожертвовать 50 тысячами наших сородичей ради спасения  других

50 тысяч".

   Толанд, к сожалению, не  продолжил  мысль  и  не  объяснил,

каким образом этот мерин сортировал своих баранов:  сколько  и

кого  именно  отправлял  на  бойню,  а  сколько  и  по   каким

соображениям ему удалось спасти для расплода.

   Поляки  не  были  баранами.  Это,  конечно,  не   белорусы,

потерявшие   в   войну   из-за   ожесточенного   партизанского

сопротивления каждого четвертого, но и они на убой  безропотно

не шли, они сопротивлялись немцам и часть поляков  это  делала

отчаянно. Катынское дело  ведь  выдумано  было  Геббельсом,  в

частности, и для того, чтобы уменьшить потери немцев в Польше.

   Но вернемся к теме. Даймонт дает более низкую цифру  потерь

Польши - 4,3 миллиона человек. Однако, даже если мы возьмем за

основу  ее,  то  получится,  что   армия   буржуазной   Польши

допустила, чтобы враг на одного убитого с оружием в руках убил

20 безоружных! Кому, какому народу  может  понадобиться  такая

армия и такие офицеры?!

   Сегодняшним  сторонникам  и  защитникам  идей  Геббельса  и

бывшего польского правительства  является  польский  профессор

Ч.Мадайчик, его обширную статью мы возмем за основу для своего

расследования катынского дела. Неизвестно, каким  наукам  учит

данный  профессор,  но  мне   кажется,   что   это   профессор

искусствоведения  со  специализацией  по  театру  или  венской

оперетте. У него и статья  называется  "Катынской  драмой",  и

главы названы актами, и жизнь в лагерях военнопленных идет  не

по плану, уставу или распорядку, а  по  "сценарию".  Если  это

так, то как-то можно понять, откуда берутся  сентенции  такого

рода: "В то же время неизвестно, когда было принято решение  о

способе уничтожения (индивидуально или массово,  расстрел  или

утопление и т.п.), обычными методами или выстрелами в затылок.

А это означало лишить польских офицеров права на почетную -  в

воинском понимании - смерть - находясь лицом к врагу.

   Такая "почетная смерть" в ходу исключительно у оперетточных

офицеров. Тех, у кого главная служба  заключается  в  звякании

шпорами по  паркету  и  целовании  ручек  паненкам.  Тех,  кто

стреляет только по зайцам на охоте, да и то попадает при  этом

в  зад  своему  камердинеру.  Неужели  эти  сентенции  и  есть

нынешняя польская "духовность"? И, что оскорбительно,  ведь  у

этих носителей "духовности" нет ни крупицы элементарной логики

- ну, кто мешал польским офицерам  принять  "почетную  смерть,

находясь лицом" к немцам в сентябре 1939  года?  Чего  они  от

немцев бросились врассыпную как тараканы,  да  еще  и  впереди

польских солдат?

   Куда больше толку ориентироваться  в  этом  вопросе  не  на

щебетание  академических  "интеллектуалов",  а  на  простой  и

грубый   слог   действительно    фронтового    офицера.    Уже

упоминавшийся Ромуальд  Святек  пишет:  "Будучи  в  Воркуте  в

лагере N10, я встретил майора немецкой армии, который  с  1941

года находился в оккупированном Смоленске. От  него  я  узнал,

что немцы  и  в  самом  деле  захватили  несколько  лагерей  с

польскими военнопленными, расположенных в этом районе. однажды

в в беседе я поинтересовался его мнением о  Катыни.  Он  прямо

мне ответил, что это дело рук немцев, поскольку  это  отвечало

их интересам, и искренне удивился  польским  протестам.  Майор

прадерживался мнения, что хороший солдат, а тем  более  офицер

должен умереть, если погибает его Родина. Он заявил, что попав

в руки русских, хорошо понимал,  что  может  умереть,  и  если

этому суждено будет случиться, он примет смерть  как  подобает

немецкому офицеру".

   Заметьте, этот немец уже был у нас в плену 8-10 лет и  даже

после этого не мог себе  простить,  что  его  родина,  как  он

считал, погибла, а он еще жив. Любви к себе этот офицер не вы-

зывает, но не уважать его невозможно.

   А  вот   высказывания   польских   офицеров,   впоследствии

найденных в могилах  Катыни.  Их  приводит  Ч.Мадайчик  и  его

советская коллега  Н.Лебедева.  Один  из  оставшихся  в  живых

офицеров:  "Ненависть  к  Советам,  к  большевикам  -   скажем

откровенно, - в целом ненависть к москалям  была  так  велика,

что эмоционально порождала стремление выбраться  куда  угодно,

хоть из-под дождя, да под водосточный  желоб  -  под  немецкую

оккупацию". Из 4,5 тысяч Козельского лагеря  выразило  желание

остаться в СССР всего 67 человек, в лице остальных  они  стали

"прихвостнями москалей". Агентура, работавшая внутри  легерей,

доносила о желании  военнопленных  "...  попасть  во  Францию,

вступить добровольцами во французскую армию и  воевать  против

немцев. Победив Германию, выступить против СССР и восстановить

Польшу от реки Одер до реки Днепр".

   Украинская поговорка по поводу последней сентенции замечает

- дурак в мечтаниях становится богаче.

   Я не знаю, как собственно русские, но меня,  украинца,  эти

разговоры раздражают. Моя мать происходила родом как раз с той

стороны Днепра, где эти польские паны делили  себе  земли  под

усадьбы. Может, моему деду и не нравились в то время  колхозы,

но спросили ли его эти "польские патриоты" - желает ли их  дед

видеть вместо большевиков? Может, моему  отцу  и  не  нравился

Сталин, но спросили ли его эти "страдальцы"  -  желает  ли  он

служить в польской армии, да еще и под началом таких трусливых

подлецов как Андерс?

   Скажу честно, как людей - мне  этих  расстрелянных  поляков

жалко, но как патриоту мне все равно, кто этих злобных идиотов

расстрелял - немцы или наши. С такими бредовыми целями -  туда

им и дорога.

   Но помимо  эмоций  есть  ведь  и  другой  расчет.  Все  это

катынское  дело  затеяно  сегодня  именно  для   того,   чтобы

воспитать поляков такими, как они  были  в  1939  году.  Чтобы

вместо государственных  деятелей  они  имели  тупых  болтунов,

вместо генералов и офицеров -  трусливых  паркетных  шаркунов,

чтобы польский народ снова кормил эту ничего ему не  дающую  и

никак его не защищающую камарилью. Чтобы  Польша  снова  стала

алчной   европейской   проституткой,    не    труженицей,    а

проституткой,  с  глупой  надеждой,  что  если   она   кому-то

подставится, так ей за это что-то обломится.

   Вот во имя того, чтобы этого  с  Польшей  не  произошло,  и

имеет смысл катынское дело расследовать. Сегодня на  сам  факт

убийства офицеров можно наплевать - мы - так мы, немцы  -  так

немцы. Сейчас действительно истина дороже.

 

     Хроника событий катынского дела

 

   Итак, 16 сентября 1939 года правительство Польши, бросив на

произвол судьбы народ и сражающуюся армию, выехало в Румынию.

   17 сентября Советский Союз занял Красной  Армией  ту  часть

своей территории, которая была отнята у него  Польшей  в  1920

году. На этой территории находились польские  войска,  которые

теперь оказались  интернированными  на  территории  СССР.  Это

будет правильный для данного времени термин. Интернирование  -

это разоружение и задерживание до конца  войны  военнослужащих

воюющих стран. Воевали Германия  и  Польша,  СССР  -  нет.  Он

наводил порядок на своей территории.

   Сколько польских военнослужащих были задержаны и разоружены

частями Киевского и Белорусского военных округов, никто толком

не знает. Типпельскирх считает, что 217 тысяч,  другие  250  и

даже 300 тысяч. Эта путаница  происходит  от  того,  что  сама

армия стала отпускать польских солдат по  домам,  и  в  срочно

организуемые НКВД лагеря для военнопленных передала всего  130

242  человека.  В  том,  что  армия  сдавала   интернированных

наркомату внутренних  дел  странного  ничего  нет.  Содержание

пленных и интернированных - не ее  дело.  Во  многих  странах,

скажем в Англии или Италии, именно министерство внутренних дел

решало подобные задачи.

   Конечно и НКВД воспользовалось случаем захватить  в  Польше

всех тех, кто участвовал в бандах, действовавших против  СССР,

в шпионаже против него, отличился особой жестокостью во  время

войны 1920 года. Надо сказать, что во время этой войны Красная

Армия недосчиталась тысяч красноармейцев, которые по имеющимся

данным считались зверски убитыми в польском плену. То есть, на

захваченной Польшей территории было  достаточно  много  людей,

представлявших интерес для военных трибуналов  и  чрезвычайных

троек. Судя по всему, аресты и наказания этих  людей  начались

немедленно. К примеру, польская сторона сообщает,  не  выражая

особого  возмущения,  что  генерал  Я.Ольшина-Вильгинский  был

расстрелян  еще  в  сентябре  1939  года.  Но  надо   обратить

внимание, что те, кто совершил против СССР преступления,  были

неинтернированными, а  уголовными  преступниками,  поэтому  их

помещали в тюрьмы  и  на  них  заводились  не  учетные  делана

военнопленных, а сразу уголовные дела.

   Но находящиеся в  лагерях  для  военнопленных  поляки  были

интернированными фактически, хотя и назывались военнопленными.

Вскоре, однако, они действительно стали военнопленными.

   Польская  правящая  элита,  убежавшая  из  Польши,  наконец

распаковала чемоданы во  французском  городе  Анжере,  где  30

сентября 1939 года создало польское эмигрантское правительство

во главе с генералом Сикорским, оставив на вооружении политику

Пилсудского и Бека. Это правительство подчинило себе ту  часть

польской армии и флота, которой удалось бежать из Польши, а  в

самой Польше оно начало организовывать  партизанские  воинские

подразделения - Армию Крайову.

   Отвлечемся. На Польше в то  время,  видимо,  висел  какойто

грех, поскольку в то время, что ни правительство у  Польши,  -

то и соревнование в спесивой  подлости  и  тупости,  в  полном

пренебрежении  к   народу.   Сикорского   сменил   Миколайчик,

Миколайчика - Арцишевский, а толку, хотя бы  проблеска  ума  -

никакого. Одна спесь.

   В июне  1940  года  польское  правительство  перебралось  в

Лондон. Мы знаем, что Черчилль большевиков, мягко  скажем,  не

любил и держал это правительство по нужде для политических игр

со Сталиным и видимо, для того, чтобы в мире не забывали,  что

есть такое государство -  Польша.  Но  спесивые  кретины  даже

Черчилля "доставали". 7 января 1944 года он  пишет  записку  в

английский МИД.

   "1. Я не думаю, что нужно приглашать поляков, но  я  сообщу

вам об этом в течение ближайших двух суток.

   2. Я бы глубоко задумался, прежде чем сообщать миру о  том,

что мы объявляем войну за Польшу и что польская нация достойна

иметь лучшую территорию, тем более, что мы никогда не брали на

себя обязательств защищать существующие польские границы и что

жизни 20-30 миллионов русских дают  право  на  гарантированную

безопасность западных границ Польши.

   3. Более того, без русских армий Польша была бы  уничтожена

или низведена до рабского положения,  а  сама  польская  нация

стерта с лица земли. Но доблестные русские  армии  освобождают

Польшу и никакие  другие  силы  в  мире  не  смогли  бы  этого

сделать. Сейчас Польше отводится положение великой независимой

нации в сердце  Европы,  с  прекрасным  морским  побережьем  и

лучшей территорией, чем та, которую она имела прежде.  И  если

она  не  примет  этого,  Британия  снимает  с  себя  все  свои

обязательства и пусть поляки сами договариваются с Советами.

   4. Я не думаю, что мы можем давать хоть какие-то авансы  на

дальнейшую помощь или  признание  до  тех  пор,  пока  они  не

выразят своей  искренней  поддержки  решения,  к  которому  мы

пришли вместе с нашим советским  союзником.  Они  должны  быть

очень глупы, воображая, что мы собираемся начать новую войну с

Россией  ради  польского  восточного  фронта.  Нации,  которые

оказались не в состоянии защитить  себя,  должны  принимать  к

руководству указания тех, кто их спас и кто  предоставляет  им

перспективу истинной свободы и независимости".

   Вот это выделенное мною черчиллевское "столь глупы", видимо

как-то отложилось в менталитете западного человека, иначе  как

понять, что в  американских  бытовых  анекдотах  поляк  -  это

обязательно кретин?

   Но вернемся к записке. Черчилль очень не любит СССР. До его

фултонской  речи,  где  он  объявит  крестовый  поход   против

коммунизма и "холодную войну"  остается  почти  три  года.  Но

сегодня на фронтах и морях гибнут британские солдаты,  моряки,

летчики. За их жизнь Черчилль  несет  ответственность,  и  это

чувствуется. Советские солдаты сейчас убивают немецких и  этим

не дают немцам убить британских. Боль за жизнь своих солдат не

дает  Черчиллю  ни  словом,  ни  жестом   подорвать   союз   с

ненавистными ему Советами.

   Он обманывает Сталина, сберегая англичан. Он обещает второй

фронт в 1942 году, затем в 1943, но немцы все еще сильны и  он

не  рискует  жизнью  английских  солдат.  У   Сталина   меньше

возможностей сберечь  жизни  советских  солдат,  но  и  он  не

упускает шанс, если он предоставляется. К примеру. В  середине

декабря 1944 года немцы ударили по союзникам в Арденнах и к 24

декабря продвинулись на 90 км, в начале января  Черчилль  стал

зондировать почву - нельзя ли наступлением  с  востока  помочь

Эйзенхауэру на западе? У Сталина  наступление  было  готово  и

должно было начаться 8 января. Но он ответил Черчиллю, что это

наступление готовится на 20, но если союзникам надо, то Сталин

(хотя это и тяжело) перенесет его на 12 января. К этому  сроку

союзники уже и сами в основном справились с немцами,  облегчив

этим положение советских войск и сократив им потери.

   Можно говорить, что и то не честно, и  это  не  честно,  но

никто не скажет, что  в  основе  этой  нечестности  не  лежало

стремление обоих  государственных  деятелей  уменьшить  потери

своих армий, потери своих стран.

   А поляки? Чтобы усилить свои позиции и претензии на  власть

в  освобожденной  Польше,  эмигрантское   правительство   дает

команду Армии Крайовой поднять восстание в Варшаве  1  августа

1944 года. К  этому  моменту  в  своем  наступлении  советские

войска уже 40 дней вели бои, прошли с ними от 600 до 700 км, и

в районе Варшавы были контратакованы крупными  силами  немцев.

Польское правительство даже не  предупредило  Москву,  а  ведь

надо было согласовать свои действия с ней. Зная, что в Варшаве

бои, обессиленные советские войска напрягли последние  силы  и

заняли на правом берегу Вислы Прагу - пригород Варшавы,  части

Войска Польского даже зацепились  за  левый  берег,  но  Армия

Крайова не оказала им помощь и  немцы  сбросили  эти  части  в

Вислу. Немцы утопили это восстание в крови, 200 тысяч варшавян

было убито, Варшава разрушена.

   Вот спросите себя - во имя чего это делалось? Ведь если  бы

Армия Крайова договорилась о совместных действиях с  советским

командованием   и   восстание   было   поднято   вовремя,   то

одновременный удар с фронта и тыла резко бы сократил потери  и

Армии Крайовой, и Советской Армии, остались бы в  живых  сотни

тысяч поляков, потери советских войск  убитыми  на  территории

Польши не достигли бы астрономической цифры - 541 029 человек.

Во имя чего нужна была  эта  авантюра?  Чтобы  в  послевоенной

Польше в правительстве сидели те, а  не  другие  министры?  Но

разве ради этих сукиных детей война велась? Разве  они  стоили

столько народной крови?

   Но вернемся в 1939  год.  Польские  военнослужащие  в  СССР

недолго  оставались  интернированными,  в  ноябре  1939   года

польское правительство в эмиграции объявило  войну  Советскому

Союзу. Надо думать, в защиту Финляндии. Англия и Франция войну

не объявили, а Польша объявила!  Ведь  это  сколько  ума  надо

иметь, чтобы  только  что  оставив  без  помощи  свою  страну,

выступить на  защиту  Финляндии  -  государства,  неспособного

оказать никакого влияния на освобождение Польши?  И  выступить

против той единственной в мире страны,  которая  действительно

могла Польшу освободить?

   Оставим риторические вопросы. Объявив войну,  правительство

Польши  не  вызвало  паники  в  Генштабе  Красной  Армии,   но

превратило всех польских военнослужащих на территории  СССР  в

военнопленных. Теперь уж Советский Союз не мог  их  никуда  ни

отпустить,  ни   освободить.   Шутки   в   сторону,   польское

правительство  уже  начало  формировать  бригаду   подгальских

стрелков для войны с СССР.

   О чем оно думало? Думало  оно  о  судьбе  по  меньщей  мере

полутора сотен тысяч своих граждан в СССР? Ведь  если  бы  это

правительство   установило   дружеское   отношение   с    СССР

неофициально (официальным препятствовали секретные протоколы к

пакту и договору о дружбе между Германией и Советским Союзом),

то судьба пленных могла бы быть совершенно другой. Ведь  СССР,

понимая, что это союзники в будущей борьбе с немцами,  мог  бы

сослать пленных в какую-нибудь глушь, типа Туркмении,  и  дать

им оттуда сбежать в Иран, Турцию, куда угодно, не вызывая этим

больших протестов у немцев. Но как отпустить солдат и офицеров

воюющей с тобой страны?

   С солдатами было проще. Согласно международным  конвенциям,

их можно было заставить работать, и их послали на  предприятия

и стройки, благо  рабочих  рук  в  стране  катастрофически  не

хватало. Маленький штришок к тому времени и легенде о всесилии

НКВД.    Силами    польских    пленных    строилась     дорога

Новоград-Волынский-Львов, и эта дорога была  включена  в  план

производства  НКВД.  После  официального  включения   Западных

Украины и Белоруссии в состав СССР поляки, проживавшие на этих

территориях, автоматически становились гражданами  СССР  и  им

нечего  было  делать  в  лагерях  военнопленных.  Но  если  их

отпустить,  то  кто  будет  выполнять  план  по  строительству

дороги? И НКВД незаконно задерживало эту категорию пленных  на

стройке. Пленные стали разбегаться (сбежало 1 400 человек).  С

позиций наших  "перестроечных"  историков,  НКВД  должно  было

расстрелять  сотню-другую  пленных,  заполнить   телами   "ров

смерти" и этим навести порядок. Ведь нам же  сейчас  постоянно

внушают  мысль,  что  НКВД  в   годы   "сталинского   террора"

расстреливало кого хотело и когда угодно.

   Но нет! Все оказывается делалось и в те годы  согласно  тем

законам. НКВД обратилось для наказания  беглецов  к  прокурору

города Луцка, а прокурор счел, что в этих побегах нет  состава

преступления.  Это  уже  не  пленные,  а  свободные  советские

граждане и могут работать не там, где  им  указывает  НКВД,  а

там, где они желают.

   Но  с  пленными  польскими  офицерами  дело  было  сложнее.

Согласно тем же международным конвенциям о  пленных,  офицеров

нельзя было заставить работать. А  между  тем,  содержание  их

обходилось недешево, они ели и по мере  обустройства  лагерной

жизни, ели неплохо. Польский  офицер  немецкого  происхождения

Р.Штиллер, отправленный в 1941 году в Германию, писал в  своем

отчете  в  гестапо  о  пребывании  в  советских  лагерях   для

военнопленных в Козельске и Грязовце:  "Питание  вначале  было

совершенно хорошим, правда  ухудшилось  вместе  с  заполнением

лагеря;    во    время    финской    кампании     оно     было

неудовлетворительным и весной снова улучшилось."  В  Грязовце:

"Размещение и питание можно назвать хорошим.  Питание  -  даже

очень  хорошим  для  тех,  кто  добровольно  изъявил   желание

работать на строительстве дороги, что мы,  немцы,  делали  все

без исключения." Но работать изъявили желание немцы, а  поляки

требовали соблюдения своих офицерских привилегий.  То  есть  у

Советского Союза  на  руках  появилась  обуза  в  виде  9  000

здоровых злобных мужиков, которые никакой пользы не приносили,

но которых требовалось кормить неизвестно сколько времени.

   Далее по хронологии, примерно в марте 1940 года с  пленными

офицерами оборвалась всякая связь. От них перестали  приходить

письма, наркомат иностранных дел  на  запросы  о  них  отвечал

невразумительно.  Где  они  и  что  с  ними,  невозможно  было

выяснить.

   1941 год. Началась война.  Польское  правительство  наконец

смилостивилось и прекратило состояние войны с СССР.

   30  июля  1941  года  польское  эмигрантское  правительство

заключило договор о взаимопомощи с СССР, по этому  договору  в

СССР стали создаваться польские воинские части армии Андерса.

   В начале декабря  1941  года  в  штаб  генерала  Андерса  в

Бузулуке явилось четыре человека, которыми занимался лейтенант

Шатковский. Они заявили, что прибыли из Польши и принадлежат к

подпольной организации "Мушкетеры", принесли с собой  слухи  о

том, что исчезнувшие польские офицеры были убиты  НКВД  где-то

под Смоленском. Эта четверка в Польше работала на гестапо.

   В марте 1942 могилы  польских  офицеров  в  катынском  лесу

обнаруживают поляки, военнослужащие немецкой армии, ставят  на

могилах березовые кресты и докладывают немецкому командованию.

Реакции на доклад не последовало.

   18 февраля 1943 года могилы поляков  "обнаружила"  немецкая

секретная полевая полиция, доложила генералу  Иодлю  и  начала

раскопки.

   11 апреля 1943 года, через два месяца после того, как немцы

начали раскапывать могилы,  в  катынский  лес  прибыла  первая

польская делегация, состоявшая из врачей и одного "творческого

интеллигента"  на  службе  у  немцев   -   Ф.Гетля,   которого

рекомендуют, как писателя.  Именно  Гетль  первым  передал  по

радио сообщение, что польских офицеров убили русские.

   13 апреля об этом объявляют немцы.

   17 апреля, не сообщив ничего своему союзнику -  СССР  -  не

запросив у него ни данных, ни объяснений, вопреки  требованиям

Англии и США, польское  правительство  в  эмиграции  подает  в

Женеве в Международный  Красный  Крест  ноту  о  расследовании

"советских злодеяний", причем день  в  день  и  час  в  час  с

гитлеровским правительством.

   25 апреля, понимая, что если иметь таких друзей, то  врагов

уже не надо, советское  правительство  разрывает  отношения  с

польским правительством в эмиграции.

   29-30 апреля, время 9-00 - 13-00. К руководящему раскопками

немецкому  профессору  Г.Бутцу  присоединяется   международная

комиссия судмедэкспертов из  оккупированных  немцами  стран  и

одного швейцарца, всего 12 человек. Они  исследуют  9  трупов.

Протокол за всю "международную" комиссию пишет Г.Бутц  1  мая.

После чего комиссию сажают в самолет, который приземляется  не

в Берлине, а на никому неизвестном уединенном немецком военном

аэродроме. Здесь комиссии дают "добровольно" подписать акт,  и

только после этого ее  отвозят  в  Берлин.  4  мая  "протокол"

публикует "Фолькишер беобахтер".

   По одним данным с 15 апреля по 7 июня, а  по  другим  с  29

апреля по 3 июня в Катынском лесу работала присланная  немцами

из Варшавы Техническая  комиссия  Польского  Красного  Креста,

которой немцы дали осмотреть 4 143 трупа. Техническая комиссия

в своих документах подтвердила  версию  немцев.  Но  выписывая

семьям погибших свидетельства о смерти, сам  Польский  Красный

Крест не проставляет дату смерти.

   Члены многочисленных мелких комиссий и экскурсий  в  Катыни

из  оккупированной  Польши   ведут   себя   по-разному:   одни

подтверждают версию немцев, другие  негласно  утверждают,  что

пленных  убили  немцы,  третьи  уклоняются  от   подтверждения

геббельсовской версии, как  например,  бывший  премьер-министр

Польши Козловский.

   25 сентября 1943 года был освобожден Смоленск,  после  того

как фронт отодвинулся от города на запад с 5 ноября  в  Катыни

работает советская  комиссия,  названная  комиссией  Бурденко,

которая начала со следственных действий по выяснению того, как

были убиты поляки и кем - опрашиваются  свидетели,  собираются

документы оккупационных властей. 16 января вскрываются  могилы

и исследуется 925 трупов. В это время  в  Катынь  приглашаются

аккредитованные  в  Москве   журналисты.   Комиссия   Бурденко

подготовила открытое Сообщение и совершенно секретную  справку

для руководства. В  обоих  документах  отмечается  безусловная

вина немцев за расстрел польских офицеров.

   С 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946  года  в  Нюрнберге

идет международный суд над 23 главными военными преступниками.

В нем защита, опираясь на протоколы  геббельсовских  комиссий,

отказывается признать вину немцев за злодеяния в Катыни.

   Западные  судьи,  грубо  поправ  21  статью  Международного

трибунала и сам смысл этого  суда,  потребовали  от  советской

стороны  доказательств,  имитируя  стремление  разобраться   в

катынском  деле.  Но  когда  советская   сторона   представила

свидетелей, а немцы в качестве свидетелей  представили  людей,

подозреваемых   в   непосредственном   исполнении   расстрела,

западные судьи ограничились  их  выслушиванием  и  в  приговор

Трибунала эпизод о катынском деле не внесли. Тем не менее все,

кто был виновен в катынском преступлении, были  приговорены  к

повешению и у советской стороны не было оснований протестовать

против приговора в этой  его  части.  Протест  был  внесен  за

мягкий приговор Гессу, оправдание Шахта, Фриче  и  Папена,  не

имевшим отношения к Катыни.

   1951-1952 годы. Комиссия Конгресса США, подливая керосина в

огонь холодной войны, занимается  "расследованием"  катынского

дела.

   1988 год. "Цивилизованные" слои пришедшей к власти в Польше

прозападной  элиты  требуют  от  Горбачева  подтвердить,   что

пленных поляков расстреляло НКВД в 1940 году.

   1990  год.  Горбачев  объявляет,  что  "найдены  документы,

которые косвенно, но убедительно свидетельствуют  о  том,  что

тысячи польских граждан, погибших  в  смоленских  лесах  ровно

полвека  назад,  стали  жертвами  Берии  и   его   подручных".

Одновременно следственная группа Военной прокуратуры СССР, под

личной  опекой  Горбачева,  с  привлечением  воинских  частей,

выкапывает останки погребенных преступников, умерших в лагерях

немецких пленных и  умерших  от  ран  в  госпиталях  советских

воинов на кладбищах Харькова и  Калинина,  объясняя,  что  они

"эксгумируют трупы польских офицеров".

   1991-1992 г.г. Прекращение ажиотажа вокруг катынского дела.

   Конец 1991 года. Уничтожение СССР, архивы  СССР  становятся

доступными для махинаций.

   16 октября 1992 года. Сенсационное  сообщение  о  том,  что

найден  "протокол  Политбюро",  в   котором   дается   команда

расстрелять польских офицеров.

   Такая примерно  хронология  событий  в  этом  деле  и  нам,

следователям в этом детективе надо ее представлять хотя  бы  в

общих чертах.

   Подозреваемые, версии, схема расследования

   Подозреваемых два  -  правительство  СССР  и  правительство

гитлеровской Германии. Абсолютно точно  определяется  и  время

убийства - это либо весна 1940 года, если  убийство  совершено

НКВД СССР, либо  осень  1941  года,  если  убийство  совершено

гитлеровской Германией.

   У нас на месте Ниро Вульфа, как мы уже писали, нет сыщиков,

которые бы собрали нам факты и улики, нет верного Арчи Гудвина

и его помощников.

   Факты и улики нам представляют две бригады сыщиков.  Первую

мы назовем бригадой Геббельса, так как они пытаются  извратить

улики или представить их так, чтобы можно было сделать  вывод,

что поляков убили русские. В эту бригаду входил  сам  Геббельс

со  своими  подручными  того  времени,  сторонники   польского

правительства в эмиграции, ряд польских  сторонников  сегодня,

Президент СССР  Горбачев,  член  Политбюро  ЦК  КПСС  Яковлев,

высокопоставленный работник  ЦК  Фалин,  Генеральный  прокурор

СССР Трубин, работавшая на них  бригада  следователей  Главной

военной прокуратуры СССР, толпы различных советских  историков

и журналистов. Назовем их для простоты подручными Геббельса, а

их версию - версией Геббельса.

   С противоположной стороны силы поменьше, мы даже не  знаем,

руководил ли кто этим делом - сбором и интерпретацией  фактов.

Нам известен только один официальный руководитель,  отвечавший

за сбор фактов - Бурденко, но он слишком  небольшая  фигура  в

масштабе титулов  бригады  Геббельса.  Кроме  того,  у  версии

Бурденко есть один мощнейший пробел,  на  который  его  сыщики

того времени предпочитали не отвечать - куда делись пленные  и

что с ними произошло весной 1940 года? Сейчас с этим все ясно,

но по этому поводу вряд ли можно имя Бурденко дать второй бри-

гаде. Назовем ее по аналогии подручными Сталина, а их версию -

версией Сталина.

 

     Собственно версии

 

   ВЕРСИЯ  ГЕББЕЛЬСА.  Польские   военнопленные   офицеры   из

злобности  лидеров  "империи  зла"  в  марте  1940  года  были

осуждены "специальной  тройкой  НКВД"  к  смертной  казни.  Их

небольшими партиями  вывезли  на  станцию  Гнездово,  западнее

Смоленска, там пересадили в  автобус  с  закрашенными  окнами.

Этот автобус  отвозил  пленных  в  сарай  на  Козьих  горах  -

лесистой местности в дачном пригороде  Смоленска.  Там  в  200

метрах от  автотрассы  Смоленск-Витебск  и  в  700  метрах  от

двухэтажного комплекса строений дома отдыха НКВД,  на  обочине

дороги, соединяющей автотрассу и дом отдыха, расстреляли около

10  тысяч  человек  (по  данным  комиссии  Бурденко  и   лично

Геббельса) или 4,5  тысячи  -  по  данным  польских  подручных

Геббельса.  Разумеется,  все  делалось   в   глубокой   тайне.

Остальные поляки расстреляны  в  тюрьмах  городов  Харькова  и

Калинина.

 

   ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ СТАЛИНА. В  марте  1940  года  часть  пленных

польских офицеров была осуждена  Особым  совещанием  при  НКВД

СССР к 5 годам  ссылки  в  исправительные  трудовые  лагеря  с

лишением их права переписки. Для  сохранения  в  тайне  самого

факта переквалифицирования пленных в осужденных, были  созданы

(вне системы ГУЛАГ) лагеря особого назначения под  Смоленском.

В этих лагерях пленные  строили  дороги.  В  ходе  Смоленского

сражения  немцы  очень  быстро  перерезали  дороги   восточнее

Смоленска и ударом с юга за 6  дней  взяли  Смоленск.  Попытка

охраны лагерей вывезти пленных железной  дорогой  не  удалась,

так как железная дорога была уже под ударом немцев, а  попытки

вывести пленных пешком тоже не удались - пленные взбунтовались

и решили  сменить  исправительно-трудовой  лагерь  в  СССР  на

лагерь военнопленных у  цивилизованных  немцев.  Захватив  эти

лагеря немцы в соответствии со  своими  планами  приступили  к

ликвидации  поляков.  Одна  из   айнзацкоманд   с   удобствами

расположилась в не пострадавшем от бомбежек доме отдыха НКВД в

катынском лесу. (В самом Смоленске было разрушено 93% зданий).

Другие команды расстреливали в других местах. Зимой 1943  года

Геббельсу потребовалось провести операцию прикрытия  массового

уничтожения евреев в Польше и, кроме этого, попробовать внести

разлад в стане союзников.

   В феврале-марте советские  военнопленные  под  руководством

немцев свезли в Катынский лес  со  всех  мест  трупы  польских

офицеров, тщательно обыскали  их,  рассортировав  документы  и

уложили трупы  в  заранее  откопанные  дополнительные  могилы.

После этого Геббельс начал пропагандистскую кампанию.

   В этом детективе  наша  цель  -  рассмотреть  все  факты  и

определить, какая  из  этих  двух  версий  правдива,  а  какая

является фальшивкой.

   Читатели могут спросить - как можно добиться истины в  этих

исследованиях, если мы в начале книги договорились, что  будем

рассматривать  только  факты   геббельсовских   подручных?   Я

понимаю, что это неправильно,  но  по-другому  мы  не  сможем.

Поясню.

   Геббельсовский подручный Мадайчик, например, пишет:  "После

обнаружения  катынских  могил  прибывшим  туда  делегациям   и

группам немцы представили местных крестьян и рабочих,  которые

якобы были свидетелями доставки жертв  в  Катынский  лес.  Два

наиболее важных показания по этому делу дали Парфян Киселев  и

Иван Кривозеров, которых уже  давно  нет  в  живых.  Советская

сторона подвергла их сомнению, считая, что они были  даны  под

давлением немцев. Сейчас их показания  не  вызывают  сомнения,

что они были правдивыми."

   Действительно, сталинские подручные комиссии Бурденко после

освобождения Смоленска застали П.Г.Киселева и  допросили  его.

Оказалось, что гестапо занялось им еще осенью 1942  года,  его

полтора месяца держали под  арестом  избивая,  сломали  плечо,

повредили барабанную перепонку, пока  он  не  согласился  дать

показания, что пленных расстреляло НКВД.

   Что  же  мы  имеем?  Подручные  Геббельса  утверждают,  что

Киселев говорил правду, а подручные Сталина - что врал! Вместо

исследования фактов мы получим бабский  скандал,  лежащий  вне

всякой логики.

   Но чем бригада Геббельса хороша, так это многословием.  При

этом  она,  к  счастью,  не  соотносит  сказанное  сейчас   со

сказанным ранее.  Возвращаясь  к  начатому  примеру,  еще  раз

процитируем   Мадайчика:   "Отметим   еще   два    наблюдения,

содержащиеся в отчете Водзиньского. Он пишет о  свидетелях  из

местных жителей, что  им  платили  (немцы  -  Ю.М.),  хотя  не

удалось узнать как и сколько."

   У нас, конечно, должен сразу возникнуть вопрос  -  как  это

бригада    Геббельса    может    соединять     воедино     два

взаимоисключающих   понятия:   "подкупленные   свидетели"   и,

одновременно "правдивые"? Мы-то будем считать,  что  подкуп  и

угроза применяются к свидетелям только в случае  необходимости

получения  от  свидетеля  лживых  показаний  -  поскольку  это

логично.

   Кроме этого, если мы увидим, что бригада Геббельса лжет или

скрывает  заведомо  ей  известный  факт,  то  нам  ничего   не

остается, как признать, что в данном случае правота на стороне

версии Сталина. Вот, к  примеру,  подручный  Геббельса  Ю.Зоря

описывая эпизод катынского  дела  на  Нюрнбергском  трибунале,

снисходительно пишет: "Кое-что Меркулову и Абакумову  удалось.

Можно полагать,  что  в  результате  "подготовки"  болгарского

свидетеля изменил свои показания профессор  Марков."  Из  этих

строк мы должны понять (и по-другому понять  невозможно),  что

судмедэксперт профессор Марков в 1943 году дал заключение, что

поляков убило НКВД, а в Нюрнберге вдруг  сказал,  что  поляков

убили немцы.  И  сделал  это  потому,  что  высокопоставленные

работники НКВД Абакумов и Меркулов накануне его выступления  в

суде били или угрожали убить Маркова.

   Это откровенная  ложь,  профессор  Марков  не  менял  своих

показаний, в силу того, что он  в  1943  году  написал  только

описательную часть своего заключения, а самого  заключения  не

сделал,  воспользовавшись  тем,  что  немцы  не  сразу  прочли

болгарский текст и он успел добраться до Софии. Но раз бригада

Геббельса в этом случае лжет, то  это  доказательство  правоты

версии Сталина. Это логично? Да, мы не сможем выяснить  истину

исходя из лживых фактов, ложь нужна для скрытия истины и  если

что-то стараются оболгать, значит это и есть истина.

   Так что для нас единственно  правильным  выходом  будет  не

вступать в споры с бригадой Геббельса  и  пользоваться  только

теми фактами, которыми пользуются  они,  тем  более,  что  это

удобно, так как  в  1991  году  в  "Издательстве  политической

литературы" вышла книга "Катынская драма", в  которой  собрано

практически все, что бригада Геббельса сумела собрать к  этому

времени. Остальные источники будут указаны по тексту.

   Теперь рассмотрим схему своего расследования. Вспомним  как

оно делается в детективах.

   Найден труп. Сыщики начинают тщательно  осматривать  его  и

все, что находится рядом, с целью найти следы, указывающие  на

убийцу  -  прямые  доказательства  того,  что  это  он   убил.

Допустим, в теле остался нож - это прямое доказательство того,

что убийцей является владелец ножа. На ноже отпечатки  пальцев

прямо указывают на владельца этих пальцев. В руке убитого клок

волос, вырванный во время борьбы - прямое доказательство того,

что убийца - владелец волос такого цвета и такого состава.

   Судмедэксперт устанавливает время убийства, оно  важно  при

определении  алиби  подозреваемых,  и  если  подозреваемый  не

сможет объяснить, где он был во время  убийства,  то  в  таком

случае,  как  у  нас  -  это   тоже   прямое   доказательство,

указывающее на убийцу.

   Но бывает, что прямых доказательств не хватает  и  тогда  в

ход идут косвенные,  допустим,  кто-то  видел  похожий  нож  у

подозреваемого, кто-то подговаривал жену сделать  себе  алиби,

возле  тела  лежит  окурок  сигареты  того  сорта,  что  курит

подозреваемый, на окурке следы его слюны, в кармане записка от

убийцы и т.д.

   Одновременно  выясняются  мотивы  убийства   и   сыщики   в

картотеках ищут убийцу по  "почерку"  -  кто  раньше  совершал

убийства похожим способом.

   За  подозреваемым  устанавливается  слежка,  так  как   его

поведение - это тоже косвенные улики - не пытается ли подозре-

ваемый скрыть следы преступления, допустим, пытается отстирать

костюм от крови или сжечь его.

   Точно так будем вести расследование и  мы,  за  исключением

одной   особенности.   Сыщик   всегда   начинает   с    прямых

доказательств и установления алиби, а  уж  потом  переходит  к

косвенным. Но у нас только подручные  Сталина  считают  прямые

доказательства главными  в  определении  убийцы,  а  подручные

Геббельса наоборот - прямые доказательства считают  ничего  не

стоящими, говорят о них вскользь, в конце или вообще ничего не

говорят. Так  как  мы  Геббельсу  в  этом  расследовании  даем

преимущество перед Сталиным, то и мы все следствие поставим  с

ног  на  голову  -   будем   сначала   заниматься   косвенными

доказательствами, а уж в конце - прямыми.

   Теперь о технике. Для удобства и  порядка  мы  все  эпизоды

своего следствия будем нумеровать  сквозной  нумерацией  через

разделы. Доказательства также будем нумеровать: если мы что-то

сочтем действительно тем,  что  доказывает  вину  НКВД,  будем

писать:  "Доказательство  Геббельса  N  ";  если   это   будет

доказывать вину немцев, то "Доказательство Сталина N".

 

     Мотивы убийства

 

   1. С тем, какие мотивы были у советского правительства  для

убийства поляков, у бригады Геббельса трудности. Сам  Геббельс

над этим вопросом не мучился - поляков убили евреи и все тут!

   Нынешним подручным Геббельса такой мотив уже  не  подходит,

но и они не сильно мучаются над этим вопросом.  Ю.  Зоря  дает

такой мотив: "Факт уничтожения органами НКВД польских  граждан

является одним из элементов политики репрессий,  проводившейся

в Советском Союзе не только против его граждан, но  и  граждан

других государств". Простенько, но со вкусом!

   Действительно, сейчас, когда в описании трагического, труд-

ного, но  славного  периода  нашей  страны  прославляется  тот

историк или журналист, кто больше поставит нулей в цифры "ста-

линских репрессий", когда за перо взялись люди, которые  умеют

считать только до тысячи, а дальше у них идут сразу  миллионы,

многое можно  списать  на  "политику  репрессий".  И  доказать

чтолибо такой публике невозможно, даже в простых делах.

   К  примеру,  довоенный  посол   во   Франции   Раскольников

проворовался и накануне финансовой ревизии  сбежал,  прихватив

из  посольства  те  деньги,  что  не  успел  украсть   раньше.

Разумеется, он немедленно стал борцом со "сталинским  режимом"

и сообщил, что с 1937 года Сталин "убил"  50  тысяч  советских

офицеров и генералов. (Эта цифра примерно соответствует  цифре

уволенных в это время из армии офицеров. Уволенных в  связи  с

уходом  на   пенсию,   по   болезни,   по   инвалидности,   за

дисциплинарные проступки, осужденных за уголовные преступления

(воровство, изнасилование и пр.) Среди них, разумеется, были и

осужденные за  контрреволюционные  преступления,  то  есть  по

политическим мотивам).

   В действительности дело обстояло так.  Заместитель  наркома

обороны Щаденко давал правительству такую кадровую справку:  в

период 1937-1939 годов в связи с арестом из армии уволено 9519

солдат и командиров, из них осуждено 8  624  человека,  в  том

числе 4 454 - комначсостава. А по данным  Верховного  суда,  в

1938-1939 годах военные трибуналы приговорили к расстрелу  692

солдата и командира. Добавьте к этому, что к руководству  НКВД

пришел Берия и начал он с реабилитации невинно осужденных и  с

наказания тех, кто участвовал в их осуждении. (Считается,  что

в самом НКВД было  осуждено  40  тысяч  сотрудников).  В  этот

период из тюрем вернулись в армию (без  ВВС)  1  457  человек.

Кстати, и дед автора, старший  лейтенант,  осужденный  в  1937

году, был в это время реабилитирован и восстановлен в РККА.

   Но кому сейчас нужны эти  цифры?  Сейчас  подавай  цифры  о

миллионах  убитых  в  "сталинских   застенках",   о   десятках

миллионов,  о  60  миллионов  убитых!   Конечно,   при   такой

вакханалии  идиотизма,  мотив  "политика   репрессий"   вполне

смотрится. Если своих офицеров убили 50 тысяч, то уж  польских

и подавно убили!

   Но  "политика"  предусматривает  какие-то   государственные

документы или хотя бы высказывания лидеров. Бригада  Геббельса

не приводит в обоснование своей версии ничего. Кто и  когда  в

СССР утверждал, что необходимо уничтожить без суда  и  разбора

вины какую-то прослойку или класс, или национальность?

   Перед  войной  поступило  указание  уволить  из  армии  тех

командиров, чья национальность может помешать в предполагаемых

войнах  с  Германией,  Польшей,  Прибалтийскими  странами.   И

несмотря на это,  из  41  маршала  и  генерала,  командовавших

фронтами в Великой Отечественной войне, мы видим и поляка К.К.

Рокоссовского и латыша М.А. Рейтера,  командовавшего  четырьмя

фронтами в  ходе  войны.  Царским  офицерам  не  доверяли,  но

полковник Генштаба царской армии  Шапошников  был  начальником

Генштаба РККА.  Из  уже  упомянутых  41  командующих  фронтами

(уровень фельдмаршала в  немецкой  армии)  17  человек  -  это

бывшие офицеры  царской  армии,  которые  на  1917  год  имели

офицерский чин от корнета до полковника.

   Если  на  вопрос  смотреть   без   желания   отличиться   в

сегодняшней пропагандистской антисоветской кампании, то следу-

ет склониться к мысли, что мотив "политика репрессий" притянут

к этому делу за уши и с большими потугами.

   2. Часть бригады Геббельса исподволь подводит к мысли, что,

дескать, Сталин решил  уничтожить  Польшу  как  государство  и

поэтому уничтожил в лице офицеров польскую  интеллигенцию.  То

есть приписывают СССР мотивы гитлеровской Германии. Но  опять,

где видят эти сыщики хотя бы малейшее подтверждение этому?

   Ведь СССР - это государство, состоящее из государств,  сама

идея  уничтожения  любого  государства  как  такового  -   это

крамола. В это время СССР организовывает  новые  республики  -

Молдавскую и  Карело-Финскую  ССР,  прибалтийские  государства

входят в СССР не как территории России или Белоруссии,  а  как

государства.

   Да, Советский Союз предпочитал их видеть  коммунистическими

-  это  так.  Но  государствами!  Со   своей   интеллигенцией,

братской, но своей. Со своими офицерами, в  составе  РККА,  но

своими. Ведь в 1939 году в Советском Союзе с помпой проводится

юбилей Адама Мицкевича, а заместитель Берии Меркулов  начинает

подбирать  офицеров  и  генералов  для  Войска  Польского.   И

начинается эта работа  с  весны,  когда  для  части  прорусски

настроенных   польских   офицеров   НКВД   сохраняет    статус

военнопленных и оставляет их сначала  в  лагере  военнопленных

Павлищев Бор, а  затем  в  Грязовце.  Все  эти  факты  описаны

Мадайчиком и известны бригаде Геббельса.

   3. Для немцев Польша не существовала, не требовались  им  в

связи с этим и ее офицеры, это мы увидим  ниже.  Но  Советский

Союз в переговорах с немцами от Польши не отказывался.

   Странно, что в подкрепление версии Геббельса не использован

секретный протокол к  пакту  "Молотов-Риббентроп",  где  прямо

сказано о разделе Польши. Этот протокол  был  опубликован  еще

при жизни СССР и, в связи с этим, очевидно  подлинный.  Но  от

этого не менее понятен  -  поскольку  дальнейшие  события  шли

полностью вразрез ему.

   Например, Польша поделена между СССР и Германией по  линии,

проходящей  через  Варшаву,  а  действительная  граница   была

установлена почти на 200  км  к  востоку.  С  другой  стороны,

граница интересов СССР ограничена северной границей Литвы,  то

есть Латвия, Эстония и  Финляндия  вроде  входили  в  интересы

Германии. Но спустя два месяца СССР начал войну с  Финляндией,

а Геббельс несмотря на это записал в своем дневнике 24 октября

1939 года: "Мы не имеем ни  малейшего  желания  вступаться  за

Финляндию. Мы не заинтересованы в  Балтике.  А  Финляндия  так

низко вела себя по отношению к нам все прошлые годы, что нет и

вопроса об оказании помощи". Но это дело историков.  А  нам  в

этом протоколе интересно другое.

   Читателям, не связанным с составлением договоров,  возможно

будет  не  совсем  видна  борьба   интересов,   которая   явно

просматривается из этого  протокола.  Обычно  такие  документы

готовит одна сторона, другая же или снимает не устраивающие ее

пункты и положения, либо добавляет их. В том, что  именно  она

сняла и добавила, видны ее интересы. Пакт  нужен  был  немцам,

они его готовили, они торопили СССР, а советское правительство

уже правило идеи немцев своими идеями.

   Давайте   взглянем   на   текст    протокола.

 

     "СЕКРЕТНЫЙ  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ

 

   При подписании договора о ненападении между Германией и Со-

юзом Советских  Социалистических  Республик  нижеподписавшиеся

уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном

порядке вопрос  о  разграничении  сфер  обоюдных  интересов  в

Восточной Европе.  Это  обсуждение  привело  к  нижеследующему

результату:

   1.  В  случае  территориально-политического  переустройства

областей,   входящих   в   состав   Прибалтийских   государств

(Финляндия, Эстония, Латвия, Литва),  северная  граница  Литвы

одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР.

При  этом  интересы  Литвы  в  отношении   Виленской   области

признаются обеими сторонами.

   2.  В  случае  территориально-политического  переустройства

областей, входящих в  состав  Польского  государства,  граница

сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно  проходить

по линии рек Писса, Нарева, Вислы и Сана...

   ...3. Касательно юго-востока  Европы  с  советской  стороны

подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны

заявляется о ее  полной  политической  незаинтересованности  в

этих областях.

   4. Этот  протокол  будет  сохраняться  обеими  сторонами  в

строгом секрете.

                        Москва, 23 августа 1939 года.

 

По уполномочию Правительства СССР    За Правительство Германии

                 В.Молотов                   Риббентроп"

 

   Понятие "сфера интересов" здесь можно понять,  как  "захват

территорий", и  с  немецкой  стороны  именно  так  протокол  и

трактуется. Они очертили границу и Советскому Союзу  нет  дела

до того, что внутри ее.

   Советский Союз в свою сферу интересов  включал  территорию,

ограниченную  северной  границей  Литвы   от   Белоруссии   до

Восточной Пруссии, границей Восточной Пруссии и Польши,  далее

через территорию Польши на юго-запад по речке  Писса  до  реки

Нарев, по ней в том же направлении до впадения ее в Вислу ниже

Варшавы, по Висле через Варшаву на юг до впадения в Вислу Сана

и по ней до границ с Украиной.  В  этом  куске  была  половина

Польши и вся Литва.

   Но  вот  вопрос  -  собирался  ли  СССР   захватывать   эти

территории, хотя бы способом добровольного присоединения? Этот

вывод вызывает сомнения. Зачем  тогда  СССР  возвращает  Литве

часть ее территории, захваченной Польшей  в  1920  году?  Дело

даже не в этом, а в том - почему Сталин  согласовывает  это  с

Гитлером? Какое Гитлеру дело до того, что Сталин будет  делать

внутри СССР?  Тут  только  один  вывод  -  Советский  Союз  не

предусматривал включать Литву в состав  СССР  в  1939  году  и

заставлял Гитлера  признать  независимый  статус  Литвы,  хотя

Литва и находилась в "сфере" его интересов.

   Но с Польшей, казалось бы, дело кончено - ее делят пополам.

И, казалось бы,  каждый  может  делать  со  своим  куском  что

пожелает - образовать республику  или  генерал-губернаторство.

Партнерам вроде не должно быть до действий друг друга никакого

дела и  очевидно,  что  это  чисто  немецкий  вариант  текста,

полностью  устраивающий  немцев,  поскольку  такой  подход  не

предусматривает независимой от Германии и  СССР  Польши  с  ее

будущими претензиями на свои потерянные территории.

   Но... Если вы обратили внимание, то увидели, что  в  тексте

Протокола троеточия - это автор убрал из него два абзаца, что-

бы показать, как резко они меняют смысл раздела сфер  влияния.

Эти  два  абзаца  могли  быть  вставлены  в  протокол   только

Советским Союзом:

   "Вопрос,  является  ли  в  обоюдных  интересах  желательным

сохранение независимого Польского Государства и  каковы  будут

границы этого государства,  может  быть  окончательно  выяснен

только в течение дальнейшего политического развития.

   Во всяком  случае,  оба  Правительства  будут  решать  этот

вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия."

   Появление  в  протоколе   понятия   "независимое   Польское

Государство" рушит весь "раздел сфер влияния". Сталин  оставил

себе  возможность  похерить  весь  этот  раздел  и  воссоздать

Польшу.

   Из этого протокола получилось только одно - в октябре  1939

года СССР передал Литве Виленскую область  со  столицей  Литвы

Вильнюсом (тогда Вильно). Это и  предопределило  присоединение

Литвы к СССР в 1940 году.

   Все остальное было не  так.  Не  получилось  и  воссоздания

независимой Польши путем "дружественного обоюдного  согласия".

Не успел  Сталин  у  Гитлера  получить  это  согласие,  Гитлер

предпочел отравиться.

   Но сам протокол  даже  не  косвенно,  а  практически  прямо

доказывает, что правительство СССР в 1939 году  с  ликвидацией

Польши, как государства, не согласилось  и,  следовательно,  у

Советского Союза не было причин ликвидировать  офицеров  армии

этого государства.

   4. Бригада Геббельса как-то стороной обходит и прозаический

вопрос - содержание "гордых и  надменных"  поляков  обходилось

Советскому Союзу в копеечку, которая  лишней  в  то  время  не

была. Н.Лебедева в том же сборнике  "Катынская  драма"  пишет:

"Содержание военнопленного, включая  расходы  на  его  охрану,

обходилась немногим более двух рублей на "человеко-день".  Тем

не менее,  по  сведениям  тех,  кто  прошел  через  Козельский

лагерь,  питание  было  достаточным,  чтобы  поддержать   силы

организма - выдавали 800 г ржаного хлеба, на обед и ужин - суп

и кашу".

   Для убийства с целью  сэкономить  расходы  этого,  конечно,

маловато - это не мотив, но вот для того, чтобы заставить пол-

яков работать и как-то  оправдать  затраты  на  себя  -  этого

достаточно. Причем, и это уж  точно  известно,  для  советских

исправительно-трудовых   лагерей   заставить   работать   хоть

рядового, хоть генерала не составляло труда.

   5. И наконец, бригада Геббельса полностью молчит на тему  -

а были  ли  у  немцев  мотивы  убить  поляков.  Ведь  все  эти

исследователи всячески уверяют, что в катынском деле они хотят

узнать  "правду",  а  правда  всегда  объективна.  Кстати,   и

Геббельс  требовал   от   немецких   журналистов,   освещавших

катынское дело, чтобы они в своих выступлениях упирали  именно

на этот аспект: "Это не пропагандистская битва,  а  фанатичная

жажда правды... Вообще нам нужно чаще говорить  о  17-18летних

прапорщиках, которые перед расстрелом еще  просили  разрешения

послать домой письмо и т.д., так как  это  действует  особенно

потрясающе." (Конференция В министерстве пропаганды 17  апреля

1943 года).

   А вот в исследовании мотивов убийства у  бригады  Геббельса

что-то не видно той "фанатичной жажды правды", что завещал  им

их учитель. Поэтому у нас есть основание самим прислушаться  к

тому, что в Рейхе говорили о Польше и поляках.

   Вот  цитаты  высказываний  руководителей  Рейха  из   книги

Е.Ржевской "Геббельс. Портрет на фоне дневника".  (Слово,  М.,

1994 г.)

   На исходе польской кампании Гитлер дает указание Кейтелю:

   - Жестокость и суровость должны  лежать  в  основе  расовой

борьбы для того, чтобы освободить нас от дальнейшей  борьбы  с

Польшей.

   Чуть позже он заявил:

   - У поляков должен быть только один господин  -  немец.  Не

могут и не должны существовать два  господина  рядом,  поэтому

все   представители   польской   интеллигенции   должны   быть

уничтожены. Это звучит жестоко, но таков закон жизни.

   Но Гитлер не только говорил, а и действовал.  По  сведениям

уже упомянутого Д. Толанда: "К середине осени (1939 г. - Ю.М.)

были  ликвидированы  три  с  половиной  тысячи  представителей

польской интеллигенции, которых  Гитлер  считал  "разносчиками

польского национализма". "Только таким путем, - утверждал  он,

- мы можем заполучить  необходимую  нам  территорию.  В  конце

концов,  кто  сейчас  помнит  об  истреблении  армян?"  Террор

сопровождался безжалостным выселением более  миллиона  простых

поляков с их земель и размещением там немцев из других  частей

Польши и Прибалтики. Это проходило зимой и при переселении  от

холода погибло больше поляков, чем в результате казней.

   Гиммлер вторил шефу:

   - В нашу задачу не входит  германизация  Востока  в  старом

смысле этого слова...  Наша  задача  -  проследить,  чтобы  на

Востоке жили люди чисто германской крови.

   Ну и как же такой вопрос может обойтись без Геббельса?

   - Нам не нужны эти народы, нам нужны их  земли  (22.08.1939

г.).

   - Суждение фюрера о поляках - уничтожающее.  Скорее  звери,

чем люди, совершенно тупые и аморфные (10.10.1939 г.).

   - На поляков действует только сила. В Польше уже начинается

Азия.  Культура  этого  народа  ниже  всякой  критики.  Только

благородное сословие покрыто тонким слоем  лака.  Оно  -  душа

сопротивления. Поэтому его надо убрать.

   - Фюрер полностью разделяет мою точку зрения на еврейский и

польский вопрос... Польская аристократия заслужила свою гибель

(5.12.1939 г.).

   - Вермахт обращается с польскими офицерами слишком мягко...

Поляки этого не понимают. Я приму меры. (19.01.1940 г.)"

   Вот вам и мотивы. Разве  немцы  их  скрывали?  Они  налицо:

Польши нет и никогда не  будет,  для  этого  нужно  уничтожить

интеллигенцию и, в ее числе, офицеров.

   Поскольку мы расследуем дело об  убийстве,  надо  признать,

что все  рассмотренные  эпизоды  являются  доказательством  N1

версии Сталина - у  СССР  не  было  мотивов  убивать  польских

офицеров, а фашистская Германия и не скрывала своего намерения

их  всех  уничтожить  задолго  до  того  времени,  когда   они

действительно были убиты.

 

     Почерк убийцы

 

   Казнь польских офицеров была произведена выстрелом в заднюю

часть головы, по-русски - в затылок. Оружием, вероятнее всего,

служили  пистолеты,  типом  оружия  упорно  никто  из  бригады

Геббельса не занимается, а подручные Сталина сейчас просто  не

имеют  возможности  это  сделать.  Но   эти   пистолеты   были

маломощные, калибра 7,65 и 6, 35  мм,  это  единственное,  что

установлено.

   Такой выстрел в голову приводит к немедленной  смерти  и  с

этой точки зрения такую казнь следует считать  гуманной,  если

эти два понятия можно сочетать. Поэтому сам по себе выстрел  в

голову характерной чертой почерка не может считаться, его, без

сомнения, при казнях производили оба подозреваемых.

   Но в  данном  случае  речь  идет  уже  не  о  казни,  а  об

уничтожении огромного количества людей, как таковом.  То  есть

это уже производственный процесс, технология. И в этом процес-

се  главным  становятся  не  убитые,  а  то,  как  быстрее   и

производительнее организовать сам процесс.

   Таким образом, характерной чертой  почерка  убийц  является

сам способ организации технологии.

   Очень любимый советскими кинематографистами способ массовых

казней, когда группу осужденных подводят к  могиле  и  по  ним

открывает огонь группа солдат, следует  считать  любительским,

который могут применять  армейские  подразделения,  которые  в

ярости  боя  расстреливают  пленных  или  тех,   кто   помогал

партизанам.

   То есть те, кто привык, что на них самих нападают и которых

не заботит вопрос захоронения трупов - пусть валяются там, где

убиты.

   Для  профессионалов  этот  способ  нельзя  считать  лучшим.

Быстрота расстрела,  которая,  допустим,  позволяет  в  минуту

положить из пулеметов 100 человек, далее  вызывает  длительные

потери  времени  на  добитие  раненых,  на  стаскивание  их  к

могилам. Кроме этого, это возможно в  случае  расстрела  людей

обессиленных либо страхом, либо связанных, причем в группу.

   Как только эти люди начнут разбегаться,  расстрел  начинает

принимать формы, опасные для самих расстреливающих, так как им

придется вести огонь в направлении оцепления  места  казни,  а

оцепление будет стрелять в их сторону.  Это как при  охоте  на

зайцев. Пока заяц перед цепью стрелков,  то все в порядке,  но

как только он побежал сквозь эту цепь,  то главным  становится

не в зайца попасть, а не попасть в охотника.

   Но люди не зайцы, когда их группу ставят перед могилой,  им

становится ясно, что шансов на  помилование  уже  нет,  и  они

могут броситься на расстреливающего и расстрел может перерасти

в рукопашную с неясным исходом.

   Поэтому профессионалы, если  другого  способа  у  них  нет,

предпочтут подвод заключенного к могиле с выстрелом в  затылок

и  сталкиванием  в   яму.   Некоторые   затраты   времени   на

индивидуальный  подвод  жертвы  к  месту  убийства  с   лихвой

компенсируются экономией времени на розыск трупов по округе  и

стаскиванию их к могиле, с лихвой компенсируются относительной

собственной безопасностью.

   6. Советский Союз в те  годы  если  чего  и  боялся  меньше

всего, так  это  расстрелять  врага.  Явных  и  мнимых  врагов

хватало и, разумеется, была разработана и технология их казни.

Но  заметим,  что  это  были  судебные  казни.  То   есть   им

предшествовал  приговор  суда  или  органа  его   заменяющего,

соответственным  образом  оформленные   бумаги   поступали   к

исполнителям,  те  убеждались  в  законности  самих  бумаг  и,

следовательно,   своих   действий,   затем   убивали,   причем

убедившись, что убивают  именно  того,  кто  приговорен.  Тело

хоронили исключительно на кладбище.

   По этой причине никаких  массовых  подводов  заключенных  к

могилам и их расстрел там был невозможен. Расстреливали только

в тюрьмах - там, где невозможна случайная путаница,  и  только

индивидуально.

   Надо помнить, что  это  были  очень  строгие  годы,  власть

объявила себя народной и Москва  требовала,  чтобы  власть  на

местах действительно ею была. Это было время, когда  обиженный

рационализатор  мог  без  договоренности  прийти  к  секретарю

обкома, и тот его принимал практически немедленно и немедленно

принимал меры по его жалобе. Это было  время,  когда  собрание

рабочих могло прекратить  уголовное  дело,  даже  при  наличии

оснований. Москва понимала, что главное не молчащий  народ,  а

довольный народ. Это было время, когда  писатель  Шолохов  мог

выехать в  Москву  с  жалобой  на  несправедливость  обвинения

руководителей  области,  и  Шолохова  слушало   Политбюро,   и

обвинения снова рассматривались и пересматривались.  Советская

власть о казнях врагов объявляла открыто,  по  главным  врагам

вела открытые судебные процессы и казни их не были убийством.

   В этих условиях казнь где-то  в  лесу  или  тюрьме  больших

групп  неизвестно  каких  людей  вызвала  бы  такие  слухи   и

недовольство людей властью, что  не  только  НКВД  и  прокурор

области,  но  и  партийная  верхушка  немедленно  бы  лишилась

головы.

   На что подручным Геббельса хочется доказать,  что  польские

офицеры были расстреляны и в Харькове, но никакой  аналогии  с

расстрелом в  Катыни  они  не  могут  привести.  Все  кто  был

расстрелян в  Харькове,  были  расстреляны  в  здании  тюрьмы,

вывозились на еврейское кладбище и там хоронились.  Когда  это

кладбище  переполнилось,  было  организовано  новое  кладбище.

Кладбище, а не могила, над которой расстреливали заключенных.

   В городе Калинине -  третьем  месте,  где  предположительно

расстреляны поляки, расстрел также проводился только в  здании

тюрьмы, а заключенные хоронились на кладбище у села Медное. На

этом  же  кладбище  хоронились  умершие  от  ран  в  госпитале

советские воины.

   Сейчас  бригада  Геббельса   пытается   подменить   понятие

"кладбище" понятием "место массовых захоронений". Да, кладбище

- это тоже место массовых захоронений, но это не  могила,  над

которой идет расстрел, как это было в Катыни. Катынь - это  не

почерк подручных Сталина, не почерк НКВД по способу расстрела.

   7. А характерен ли этот способ казни для немцев?  Подручные

Геббельса уверяют, что нет! Ю.Зоря добыл  где-то  высказывание

бывшего  бургомистра  Смоленска  Меньшагина   и   делает   его

экспертом этого дела: "По признакам убийства и смерти  их,  не

похоже было, что их убили немцы потому, что те стреляли обычно

так, без разбора. А здесь  методически,  точно  в  затылок,  и

связанные руки. А немцы так  расстреливали:  не  связывали,  а

просто поводили автоматами. Вот и все, что я знаю."

   Справедливости  ради  надо  сказать,  что  этот  прислужник

немцев,   счастливо   избежавший   полагавшейся   ему   петли,

действительно мог бы  быть  экспертом.  Он  действительно  мог

видеть казни немцев и  участвовать  в  них.  Следователи  МГБ,

допрашивавшие его, как-то упустили эту его  компетентность  из

виду, и Менылагин получил всего 25  лет  лишения  свободы.  Но

немцы  вводили  в  курс   способов   уничтожения   не   только

меньшагиных. Слишком много у них было любителей  фотографии  и

киносъемок. И на этих документах мы видим  именно  расстрел  в

затылок и над могилами, и в том числе  со  связанными  руками.

Перед автором фотографии. Вот в откопанной могиле стоит  лысый

старик в темном пиджаке.  За  ним  мордатый  немец  в  пилотке

целится ему в затылок из пистолета типа "Вальтер ППК".  А  вот

гражданский мужчина со связанными за спиной  руками  стоит  на

коленях на краю могилы. Над ним стоит немец и  целится  ему  в

голову из пистолета, похожего  на  "Парабеллум"  или  "Вальтер

П-38".

   Нет. Расстрел над могилами - это типично  немецкий  способ.

Именно так расстреливали они евреев и военнопленных  в  Бабьем

Яру, именно этот способ описывается в документах Нюрнбергского

процесса самими немцами. Этот способ был ими наиболее любим до

изобретения газовых камер.

   8. Характерной чертой почерка убийцы является  и  выбор  им

места казни и захоронения. Подручные  Геббельса  в  1943  году

описывают его так: "Район катынского  леса  представлял  собой

целый ряд холмов, между которыми находилась трясина,  заросшая

болотной травой. По гребнистым возвышенностям тянулись  лесные

дорожки, расходящиеся в стороны от главной  дороги,  идущей  в

направлении Днепра в сторону так называемой дачи НКВД. Лес был

смешанным,  хвойно-лиственным...   В   районе   возвышенности,

удаленной почти на 300 метров от  шоссе,  находились  массовые

могилы польских офицеров".

   Обратим внимание на дорожки, отходящие от главной дороги. О

чем они говорят? Правильно. О том, что  это  место  непрерывно

топтали тысячи людей в разных направлениях.  По-русски  -  это

людное место.

   Поскольку  бригада  сыщиков  Геббельса  скуповато   описала

географию этого места, то есть - не говорит всего, что  знает,

то дадим слово подручным Сталина. Примерно в  середине  января

1944 года, еще до раскопок  могил  комиссией,  они  послали  в

Москву доклад  с  грифом  "Совершенно  секретно"  и  названием

"Справка  о  результатах  предварительного  расследования  так

называемого катынского дела". Как вы понимаете по  грифу,  эта

"Справка" не предназначалась для публики  и  журналистов,  это

доклад для начальства, а начальству врать опасно,  нужно  быть

откровенным. То есть по сути то что написано в этой  "Справке"

и есть правда. Но мы этой "Справкой" воспользоваться  во  всех

случаях не можем - это улики подручных  Сталина.  Но  в  таком

случае, как сейчас - когда нам подручные Геббельса говорят  не

все - можем. Итак: "Местность Козьи Горы расположена в  15  км

 

к шоссе, с юга подходит вплотную к  реке.  Ширина  участка  от

шоссе до Днепра около одного километра. Козьи  Горы  входят  в

состав  лесного  массива,  называющегося  Катынским  лесом   и

простирающегося от Козьих Гор по шоссе к западу и  востоку.  В

двух с половиной километрах от Козьих Гор по шоссе  к  востоку

расположена железнодорожная станция Западной  железной  дороги

Гнездово. Далее на восток расположена дачная местность Красный

Бор.

   В Козьих Горах на крутом берегу Днепра до  войны  находился

дом отдыха  УНКВД  Смоленской  области:  обширное  двухэтажное

здание с соответствующими хозяйственными постройками. От  дома

отдыха   к   шоссе   Смоленск-Витебск   пролегает   извилистая

проселочная дорога протяжением около одного километра.  Могилы

польских офицеров находятся в непосредственной близости к этой

дороге на расстоянии по прямой менее 200 м от шоссе и 700 м от

дачи.

   Эскизный план местности прилагается.

   Многочисленными свидетельскими показаниями устанавливается,

что  район  Козьих  Гор  был  местом  отдыха  для   трудящихся

Смоленска и был доступен для всего окружающего населения."

 

   Сыщики бригады Геббельса в другом месте дополняют местность

еще некоторыми  деталями.  Мадайчик  пишет:  "Известно,  каким

способом их доставляли  в  сараи  в  катынском  лесу,  которые

располагались рядом со "рвами смерти". То  есть  НКВД  поляков

перед тем, как расстрелять, держало в каких-то сараях прямо  у

могил.  Об  этих  сараях  подручные  Сталина  молчат,  что  не

удивляет - перед уходом немцы сожгли  все  в  катынском  лесу,

включая дом отдыха УНКВД. Подручные Сталина, осматривая  место

поздней осенью  и  зимой  могли  и  не  обратить  внимание  на

пепелище. Но поляки в 1943 их видели! Зачем они в лесу, где не

было ни колхозов, ни каких-либо сельскохозяйственных ферм?

   Дело в том, что в те годы пионеры (бойскауты  по-нынешнему)

располагались в своих лагерях в брезентовых палатках.  Но  для

хозяйственных  подразделений  пионерлагеря  -  кухни,  складов

продовольствия  -  нужны   были   основательные   строения   -

деревянные помещения хозяйственного типа - сараи. А по  данным

подручных Сталина, на месте могил до  начала  лета  1941  года

постоянно размещался пионерский лагерь Облпромкассы Смоленска,

следовательно,  НКВД  вело  расстрел  поляков  прямо  на   его

территории. (Кстати, пионерам 1941 года сейчас не более 70, их

легко разыскать и опросить.)

   Давайте представим себе технику "тайного расстрела польских

офицеров убийцами из НКВД", которую нам  предлагают  подручные

Геббельса.

   Начало лета. По катынскому лесу взад и вперед прогуливается

отдыхающая публика - пляжники, грибники, крестьяне  собирающие

хворост. В пионерском лагере утренний сбор отряда. По дороге к

дому  отдыха  НКВД  идут  жены  и  дети  чекистов.  По  дороге

Смоленск-Витебск не спеша едут телеги и подводы. В  это  время

на территорию пионерского лагеря "тайно"  заезжает  автобус  с

польскими офицерами, энкэвэдэшники загоняют их на кухню, тайно

копают между пионерскими палатками могилы и  по  одному  ведут

поляков с кухни расстреливать. На шоссе отчетливо слышится  из

леса  легкая  канонада,  по  всей  округе   разносится   смрад

разлагающихся на жаре трупов и, главное, что все это  делается

"тайно". Интересно, какой же это  идиот  осмелится  обрисовать

такую картину пусть и трижды продажному суду?

   Место  расположения   могил   польских   офицеров   -   это

Доказательство  N  2  версии  Сталина  -   НКВД   поляков   не

расстреливало. В этом месте оно их расстрелять не могло.  Если

бы была поставлена такая задача, то НКВД вагоны с поляками  из

Козельска слало бы не на запад - в Смоленск, а  на  восток,  а

там, через три дня пути начинаются  такие  места,  где  могилы

поляков  не  нашли  бы  и  в  двадцать  первом  веке,  и   где

свидетелями были бы только медведи.

   Но мы рассматриваем почерк убийц и правомерен  вопрос  -  а

немцы могли расстрелять в таком людном месте? Безусловно,  они

только в таких местах  и  расстреливали,  глухие  места  из-за

боязни партизан они избегали. Да и комфорт играл не  последнюю

роль. А в Катыни айнзацкоманда расположилась  с  удобствами  в

Доме отдыха - после расстрела баня, ужин в столовой,  отдых  в

отдельных комнатах на кроватях, а не где-нибудь в землянках  в

глухом лесу. Смотрите, в Киеве  немцы  расстреляли  100  тысяч

евреев и пленных чуть ли не в самом городе,  сейчас  на  месте

Бабьего Яра один из районов Киева.

   В Днепропетровске немцы  расстреляли  и  захоронили  тысячи

советских  офицеров  в  месте,   которое   сегодня   считается

центральным районом города.

   Гитлеровцам в СССР стесняться было  нечего  и  некого,  они

были уверены, что пришли навсегда. Расстрел в  катынском  лесу

по способу исполнения (не прячась) и по месту исполнения  (над

могилами)  -   это   исключительно   почерк   немцев   и   это

Доказательство N 3 правильности версии Сталина.

   Поведение подозреваемых. Бригада Сталина.

   Еще раз вернемся к версии Сталина. По ней Особое  совещание

при НКВД в марте 1940 года осудило военнопленных  к  ссылке  в

исправительно-трудовые  лагеря.  Это  было  дерзкое  нарушение

международных конвенций  о  военнопленных,  сообщить  об  этом

публично было нельзя. Мало того, что на Западе  СССР  во  всем

равняли с гитлеровской Германией, мало того,  что  только  что

окончилась финская война, но  ведь  неумолимо  приближалась  и

война с немцами.

   А  в  том,  что  война  с  немцами   будет   неминуема,   в

правительстве СССР никто не сомневался, все братания с немцами

были для публики. Во время финской войны  будущего  начальника

ГАУ Н.Д.Яковлева командировали на финский фронт.  По  пути  он

заехал представиться наркому обороны маршалу Ворошилову, и тот

в доверительной беседе посетовал на неудачи  Красной  Армии  в

Финляндии. "Но все же, - еще раз подчеркнул  К.Е.Ворошилов,  -

главные испытания ждут нас на западе,  со  стороны  фашистской

Германии" - пишет Н.Д.Яковлев в своих мемуарах.  Заметим,  что

это было в январе 1940 года.

   А войны ведутся не только оружием  физического  уничтожения

солдат противника, но и оружием уничтожения воли этих солдат -

пропагандой. И в этих пропагандистских боях внушение  солдатам

противника мысли о том, как хорошо им  будет  в  плену  -  это

оружие мощнейшей силы.  С  этой  точки  зрения  признать,  что

пленные офицеры направлены в  трудовые  лагеря  (понимая,  что

пропаганда  противника  немедленно  превратит  эти  лагеря   в

каторгу), для советского правительства  было  невозможно  и  в

мирное время и тем более во время войны.

   К чему это автоматически должно было привести?

   Во-первых. Само собой к лишению их права переписки - они не

должны были никому сообщать о своем осуждении. Более  того,  в

лагерях  наверняка  был  установлен  контроль  за  тем,  чтобы

пленные вообще ничего не писали,  ни  заметок,  ни  дневников,

поскольку, работая на строительстве дорог, у них  всегда  была

возможность передать письмо или записку через гражданских лиц.

Просто  бросить  на  обочине  дороги  запечатанный  конверт  с

адресом  родственника  в  Западной  Украине,  а   какой-нибудь

прохожий подберет и, думая,  что  конверт  случайно  обронили,

бросит его в почтовый ящик.

   Во-вторых. В составе НКВД были разные  управления,  которые

занимались различными задачами  -  вели  разведку,  занимались

контрразведкой  и,  в  том   числе,   занимались   содержанием

преступников в лагерях и организацией их работы. Это известное

управление  -  ГУЛАГ  -  Главное  Управление   Лагерей.   Было

управление, которое занималось содержанием пленных  в  лагерях

для   военнопленных   и   организацией   работы   радовых    и

унтер-офицеров - УПВИ - Управление по  делам  военнопленных  и

интернированных.  В  УПВИ  числились  и   учитывались   только

военнопленные! Как только их осуждали, то они  из  учета  УПВИ

исчезали, они становились осужденными и им  не  место  было  в

лагерях для военнопленных.

   С другой стороны, на месте правительства СССР стали  бы  мы

направлять осужденных офицеров в ГУЛАГ? Вряд ли. Тысячи  людей

- это не иголка в стогу сена. С лагерями связаны десятки тысяч

человек, не работающих в НКВД и не  обязанных  хранить  тайну.

Это прежде всего различные поставщики всего  необходимого  для

жизни и работы лагерей. Как  только  мы  определили  бы  их  в

системе ГУЛАГ, через этих  людей  стало  бы  сразу  ясно,  что

пленные стали заключенными.

   Надо думать, что  мы  создали  бы  специальные  лагеря  вне

системы ГУЛАГ, подчинив их  местному  управлению  НКВД  и  дав

этому НКВД план производства для них.  Внешне  для  всех,  кто

работал с лагерями, все оставалось бы  по-прежнему,  в  глазах

этих  людей  поляки  оставались  бы  военнопленными,  так  как

никакой связи этих лагерей с  ГУЛАГ  не  было.  На  эту  мысль

наводит следующее. В 1944  году  комиссия  Бурденко  могла  бы

сказать,  что  пленные  находились  в   исправительно-трудовых

лагерях системы ГУЛАГ N 136, 137, 138. Ведь все равно СССР уже

объявил, что пленные работали на строительстве дорог.  Система

ГУЛАГ известна, номера крупные, внушающие доверие. И в те года

никто не смог бы  этих  утверждений  проверить.  Но  подручные

Сталина назвали какие-то детские номера,  сразу  наводящие  на

мысль об отсутствии фантазии - 1, 2 и 3. Правда, после  номера

лагеря стоит "ОН" -  особого  назначения.  Поскольку  вряд  ли

работники НКВД в те годы  были  глупее  нас,  то  эти  наивные

номера начинают вызывать доверие - действительно  вне  системы

ГУЛАГ таких лагерей могло раньше  и  не  быть,  поэтому  малые

номера как будто оправданы.

   В третьих. Посадили в 1940 году польских офицеров в  лагеря

или расстреляли, но все сведения о них в любом  случае  должны

были быть в Смоленском Управлении НКВД. Прежде всего их личные

следственные  дела  с  приговорами   Особого   совещания   или

"специальной тройки" и масса различных оперативных материалов.

Скажем,  если  пленных  расстреляли,  то  НКВД  обязано   было

выяснить, какие слухи об этом ходят,  затыкать  рот  болтунам.

Если они были в лагерях,  то  Смоленское  УНКВД  обязано  было

обеспечить, чтобы с??едения о них не просочились. Обязаны  быть

донесения секретных  сотурудников,  рапорты  уполномоченных  и

т.д. Дело заключенного всегда находится недалеко от  него.  Во

время войны за штрафными батальонами ездили грузовики с томами

уголовных дел на каждого бойца с тем, что если он  будет  убит

или ранен, то снять с него судимость. Нет причин считать,  что

дела на поляков хранились где-то в другом месте.

   Теперь давайте рассмотрим  поведение  подозреваемого  N1  -

Советского правительства.  Не  делало  ли  оно  что-либо,  что

должно косвенно или прямо навести нас на мысль, что поляки  им

и убиты.

   10. У бригады Геббельса есть воспоминания участников беседы

ряда польских офицеров с Берией и Меркуловым в 1940 году. Речь

шла об организации польской армии в СССР, и поляки  предложили

включить в ее состав тех  офицеров,  что  исчезли  из  лагерей

военнопленных весной. Кто-то из двоих - Берия или Меркулов - в

ответ сказал, что это невозможно, так как    ними  совершили

большую ошибку". По другим данным: "совершили большую  ошибку,

передав большую их часть немцам". Во  втором  варианте  ответа

заложена явная ложь руководителей  НКВД,  а  "большая  ошибка"

приводит к мысли о трагическом исходе. Но мы уже  писали,  что

убило НКВД польских офицеров или посадило в трудовые лагеря  -

выкручиваться оно все равно было обязано.  А  с  точки  зрения

формирования войска Польского, заключение  в  трудовой  лагерь

тоже было "большой ошибкой", теперь оттуда нельзя  было  взять

ни одного офицера - он бы рассказал о судьбе всех.

   Автор   считает,   что   этот   эпизод   следует    считать

Доказательством N1 версии  Геббельса  условно  -  если  другие

доказательства будут достаточны,  то  тогда  версию  Геббельса

подтвердит и эта. Если нет, то этот разговор  тоже  ничего  не

подтверждает, ему есть и другое  толкование  в  пользу  версии

Сталина.

   11. 14 ноября 1941 года польский посол  Кот  встретился  со

Сталиным и задал вопрос о судьбе польских офицеров.  Сталин  в

общем хорошо  помнил  предысторию,  помнил  фамилию  польского

генерала, которого он освободил, а тот сбежал  в  Румынию,  но

ответ  согласно  стенограмме  дал  типа   "сам   дурак":   "Мы

освободили всех, даже тех людей, которые были  засланы  к  нам

генералом Сикорским взрывать мосты и убивать советских  людей,

мы освободили даже этих людей. (На самом деле это  не  генерал

Сикорский,  который  посылал  их,  а   его   начальник   штаба

Соснковский)".

   Мы видим, что Сталин внятно намекнул Коту, что эмигрантское

правительство только что закончило войну в СССР и, безусловно,

сделал это, чтобы  избежать  ответа  на  поставленный  вопрос.

Ответа, которого он явно не знал.

   Обычно убийцы готовятся к ответам на подобные вопросы,  они

на них отвечают правдоподобно и сразу. Сталин мог бы сказать -

они  были  в  лагерях  подо  Львовом,  немцы   их   захватили,

обращайтесь  к  немцам.  И   дополнительно   мог   представить

какие-либо бумажки в  подтверждение  этого,  сфабрикованные  в

НКВД.  Но  он  оказался  без  "домашней  заготовки",   а   это

заставляет думать, что он,  действительно,  не  давал  команды

убить поляков.

   12. 3 декабря 1941 года Сикорский с Андерсом задают Сталину

тот же вопрос, и опять Сталин - без домашней заготовки.

   (А между тем сведения  для  Сталина  разыскиваются,  но  не

успевают попасть к нему на стол. Как раз 3 декабря  1941  года

начальник УПВИ Сопруненко подписал баланс по  военнопленным  -

"Справку о бывших военнопленных польской армии,  содержавшихся

в лагерях НКВД".

   Но и в этой справке под грифом  "Совершенно  секретно"  нет

ничего, что бы помогло Сталину - польские офицеры  числятся  в

графе "Отправлено в распоряжение УНКВД в апрелемае 1940 (через

спецотдел) - 15 131 человек". Сопруненко ничего конкретного  о

них не знает, да и не может знать.)

   Сталин снова идет на встречу с поляками, и,  не  зная,  что

ответить, он отвечает Сикорскому, что они возможно  сбежали  в

Маньчжурию, а потом - что их захватили  немцы.  А  между  тем,

приезд Сикорского готовили, должны были подготовить какой-либо

правдоподобный ответ и Сталину, тем более, что Кот  вопрос  об

офицерах упорно ставил две недели  назад.  Если  бы  Советское

правительство убило поляков, то  для  правдоподобного  лживого

ответа  ему  бы  не  требовалась  работа  Сопруненко,  никаких

документов и справок. Все можно было выдумать в Москве. И  то,

что и более, чем через две недели конкретный ответ не был дан,

говорит в пользу версии Сталина.

   Ведь всмотритесь в даты. Во время появления Кота у  Сталина

велись ожесточенные бои у Тулы и немцы перегруппировали  силы,

а 15 ноября они  начали  новое  наступление  на  Москву.  К  1

декабря была взята Ясная Поляна,  на  5-6  декабря  намечалось

контрнаступление наших войск. Столица была эвакуирована, немцы

пытались уничтожить ее с воздуха,  все  учреждения  уезжали  в

Куйбышев, увозя с собой архивы. Все документы, в том  числе  и

НКВД, были в пути или  нераспакованы.  Сталин  в  эти  дни  не

только не знал, где находятся польские офицеры,  он  не  знал,

где находится Яков Джугашвили - его сын,  капитан-артиллерист.

В этот момент соврать полякам - сам  Бог  дал.  Но  Сталин  не

врет, он ждет данных из НКВД, он делает предположения и по  их

нелепости (в  Маньчжурии)  видно,  что  он,  действительно,  о

судьбе пленных польских офицеров ничего не знает, а  значит  в

его представлении они были живы. О мертвых он бы знал.

   Как хотите, но эти два эпизода - Доказательство N 4  версии

Сталина.

   13. О судьбе осужденных польских офицеров  в  правительство

СССР не поступает сведений до 1943  года,  да,  видимо,  в  то

время из-за других забот даже в верхах СССР на это ни  у  кого

времени не было, поскольку на немецкие заявления в апреле 1943

года о том, что польских офицеров  убило  НКВД,  первый  ответ

советской  прессы  был  еще  более  глупый,  чем   все   ранее

сделанные, видимо, его согласовали те руководители  СССР,  кто

вообще  был  не  в  курсе  этого  дела.   Бригада   Геббельса,

по-видимому   сознавая,   что    такой    бестолковый    ответ

действительно является косвенным доказательством  невиновности

Советского Союза, о нем не говорит. Поэтому дадим слово самому

Геббельсу:  "Теперь,  когда  мы  вскрыли  могилы  и   опознали

польских офицеров по их униформам, знакам отличия,  паспортам,

бумагам и  т.д.,  теперь  говорят,  что  геббельсовские  лжецы

забывают,   что   вблизи   деревни    Гнездовая    проводились

археологические раскопки (радиообзор положения, пункт  5).  За

каких  дураков  считают  эти   нахальные   еврейские   болваны

европейскую интеллигенцию! Что  они  думают,  что  европейскую

интеллигенцию  можно  в  чем-то  обмануть?!  Они  говорят   об

"археологических  раскопках"!  Посмотрите  на  снимки   убитых

польских офицеров в "Вохеншау". Может быть,  московские  евреи

станут  после  этого  утверждать,  что  мы  одели  в  польскую

униформу 12 тысяч скелетов из времени  200  года  до  Христа!"

(Директивы господина министра прессе от 14 апреля 1943 года).

   В СССР спохватились и теперь уже  некуда  было  деваться  -

Советский Союз  официально  признал,  что  пленные  офицеры  и

генералы работали на строительстве дорог под  Смоленском.  Это

еще повод для издевательства Геббельса в той же директиве: "Не

веришь своим глазам, когда видишь  заявление  ТАСС.  Признания

вины там вообще нет. Там говорится, что речь идет о  печальной

судьбе бывших польских  военнопленных,  которые  в  1941  году

находились  в  районах  западнее  Смоленска  на   строительных

работах.   Там   находились   бригадный   генерал    такой-то,

командующий  армией   такой-то   и   полковник   такой-то   на

строительных работах!"  Вы  видите,  как  ловко,  даже  изящно

Геббельс  обыгрывает  положение  конвенции  о   военнопленных,

запрещающее использовать военнопленных офицеров на работах.

   Поэтому  Советский  Союз  упорно  держится  первоначального

плана, он не  признает,  что  офицеры  были  осуждены,  лишены

статуса   военнопленного   и    стали    "просто    советскими

заключенными".   В   СССР   их   по-прежнему   числят   только

военнопленными,  по-другому  во  время  войны  поступить  было

нельзя. Ведь только что находившуюся в  абсолютно  безвыходном

положении армию Паулюса  под  Сталинградом  склонить  к  плену

удалось с большим трудом. Из попавших в  окружение  330  тысяч

немцев с их союзниками большую  часть  пришлось  уничтожить  в

бою, сдалось израненных и обессиленных едва 90 тысяч.

   В то же время потери немцев  в  Африке  по  их  собственным

данным были всего 12 тысяч убитых при  90  тысячах  без  вести

пропавших: неподобранных ими самими убитых и попавших в  плен.

То есть, если считать, что даже половина без вести пропавших -

это убитые, то и тогда в Африке англичане, убив в  бою  одного

немца, принуждали этим еще одного сдаться. А  советские  воины

вынуждены были убивать 3-4 (и  гибнуть  сами)  прежде,  чем  1

немец сдастся в плен.

   Во время  войны  эта  позиция  СССР  не  допускала  никаких

компромиссов, признаться  в  том,  что  пленные  офицеры  были

осуждены и перестали быть  пленными,  было  предательством  по

отношению к своим собственным  солдатам,  своему  собственному

народу.

   Но растерянность СССР уже во  время  второго  возникновения

проблемы пленных, растерянность подручных Сталина и отсутствие

заранее  готового  ответа  во  второй  раз  -  это  еще   одно

доказательство (N 5) версии Сталина.

   Двигаясь в хронологическом порядке, нам сейчас надо подойти

ко  времени  работы  комиссии  Бурденко,  так  как  у  бригады

Геббельса  именно  по  этой  комиссии  наибольшее   количество

подозрений в отношении первого подозреваемого - СССР.

   Немного подробностей. Когда стали поступать первые сведения

о зверствах немцев  в  СССР,  под  председательством  главного

профсоюзного босса страны (секретаря ВЦСПС) Н.М.Шверника  была

создана  "Чрезвычайная  государственная  комиссия   (ЧГК)   по

установлению  и  расследованию  злодеяний   немецко-фашистских

захватчиков и их пособников". Ее членами были  Главный  хирург

Красной Армии академик Н.Н.Бурденко (людские потери), академик

Б.Е.Веденеев  (потери  промышленности),  академик  Т.Д.Лысенко

(потери сельского хозяйства), академик Е.В.Тарле (исторические

аспекты), академик И.П.Трайнин (юридические аспекты), а  также

митрополит Киевский и Галицкий Николай,  летчица  Гризодубова,

секретарь ЦК ВКП(б) Жданов, писатель А.Толстой.  То,  что  ЧГК

выделила под председательством Бурденко  Специальную  комиссию

для Катыни, говорит только о политико-пропагандистском аспекте

этого дела, а не о его масштабности или крайней  важности  для

СССР.  Для  ЧГК  -  это  был  только  эпизод,  причем  не   из

значительных. Даже в самом Смоленске ей было  чем  заняться  и

без поляков. Только в  немецком  концентрационном  лагере  126

немцы убили более 115 тысяч советских военнопленных  и  мирных

жителей.  Пусть  извинят  поляки,  но  ради  них  никто  своих

основных дел не бросал.

   Разумеется, ЧГК сама раскопок не вела, вскрытий не  делала,

свидетелей не разыскивала.  Это  делали  люди  из  технической

части комиссии - патологоанатомы, судмедэксперты,  следователи

и дознаватели НКВД.

   Это надо принимать во внимание, а то когда  читаешь  работы

бригады Геббельса, складывается мнение, что правительство СССР

обязано было в то время бросить все  свои  дела  и  заниматься

только поляками и исключительно только поляками. Надо  думать,

что после измены армии  Андерса  Польша  вообще  была  не  тем

государством, над проблемами которого в СССР особо мучились.

   По катынскому делу комиссия Бурденко  сделала  "Сообщение",

но мы в случаях, в  которых  мы  себе  разрешили  пользоваться

данными  подручных  Сталина,  будем  использовать   "Справку",

которую она дала по катынскому  делу  правительству  СССР  под

грифом "Совершенно секретно" и, по этой причине, являющуюся не

пропагандистским, а деловым, точным  документом.  Эта  справка

была опубликована в "Военно-историческом журнале" за 1990  год

(NN 11 и 12). Надо думать, что  кто-то  в  правительстве  СССР

согласовал то, что содержалось в  "Справке"  и  факты  из  нее

перешли в "Сообщение".

   Это "Сообщение" критикуется многими, но в 1988 году  четыре

польских профессора - Я.Мацишевский, Ч.Мадайчик, Р.Назаревич и

М.Войцеховский - сделали его экспертизу. Она очень многословна

и надо думать, что  профессора  заложили  туда  абсолютно  все

подозрения относительно нечестного поведения бригады  Сталина.

Все, которые бригада Геббельса смогла придумать.

   Поэтому  за  основу  мы  возьмем  факты  "Экспертизы"  этих

профессоров, дополняя их фактами,  добытыми  советской  частью

подручных Геббельса.

   14.  Профессора  пишут:  "Основой  заключения   Специальной

комиссии были свидетельства  очевидцев  и  судебно-медицинская

экспертиза. В сообщении комиссии, так же как  и  в  показаниях

профессора Прозоровского на Нюрнбергском процессе, упоминаются

какие-то  документы,  которые   использовала   комиссия.   Эти

документы никогда не были описаны, опубликованы и представлены

польской  стороне,  как  и  результаты   патологоанатомических

исследований, о которых информирует Сообщение комиссии".

   Во-первых. А когда это "польская сторона" (ПНР) их просила?

Если же профессора именно себя считают "польской стороной", то

тогда    зачем    им     "результаты     патологоанатомических

исследований", если через  несколько  страниц  эти  профессора

сообщают:   "По   вопросу    собственно    судебно-медицинской

экспертизы мы не берем слова, не имея для этого компетенции"?

   Но дело не в этом.  Бригада  Геббельса  сегодня  старается,

чтобы никто не знал никаких фактов в этом  деле,  определяющих

вину, и делает  все,  чтобы  эти  факты  не  стали  достоянием

общественности. Ей не нужны никакие документы Сообщения. Когда

в 88-90 годах вновь разгорелось катынское  дело,  в  советской

печати, на  фоне  потока  выводов  исследователей  из  бригады

Геббельса,  нет-нет  да  и  мелькали  редкие  факты  подручных

Сталина. И именно "польская сторона" тщательно следила,  чтобы

эти факты не появлялись, именно "польскую сторону"  эти  факты

чрезвычайно страшили. Дадим для этого случая  слово  подручным

Сталина. В 1990 году газета "Орловская правда" позволила  себе

усомниться в версии Геббельса и немедленно советник  польского

посольства Е.Чулиньски потребовал от  редакции  придерживаться

версии Геббельса-Горбачева. Из сетований профессоров  следует,

что они жаждут  подлинных  документов  комиссии  Бурденко,  но

когда "Военно-историческй журнал" опубликовал ее "Справку", то

советник  по  печати  посольства   Польши   А.Магздяк-Мишевска

немедленно отписала в редакцию: "Дело это тем более  позорное,

что вопрос ответственности советской стороны подтверждается не

только сообщением ТАСС,  но  также  и  следствием,  проводимым

Главной военной прокуратурой  СССР.  Насколько  мне  известно,

специальная группа под руководством прокурора А.В. Третецкого,

занимающегося следствием по делу смерти польских офицеров  (не

только тех,  кто  были  в  лагере  в  Козельске,  но  также  и

Старобельске  и  Осташкове),  имеет   в   своем   распоряжении

показания настоящих свидетелей,  занимавших  во  время  второй

мировой войны ответственные посты в НКВД...

   ...Чтобы обеспечить Вам работу, сообщаю  телефон  прокурора

А.В.Третецкого. Я  надеюсь,  что  вы  опубликуете  решительный

протест против очередной попытки  фальсифицирования  уже  раз,

казалось бы, выясненной истории. Такая  попытка  наверняка  не

способствует благоприятному развитию  отношений  между  нашими

государствами  и  народами.  Помочь  в  их  восстановлении   и

успешном развитии может только правда"

   И  этой  "правды"  хочется!   И   Геббельсу   хотелось,   и

А.Магдзяк-Мишевской! Прямо жизни нет от правдоискателей коман-

ды Геббельса. Ведь посмотрите, как жестко  "польская  сторона"

контролирует,  чтобы  ничего  не  просочилось  из   документов

комиссии Бурденко. От уездной "Орловской правды" до известного

лишь любителям да специалистам ВИЖ.  Вы  посмотрите,  как  эта

леди  командует  генералами!  (Редактором  в  то   время   был

генерал-майор В.И.Филатов). Ведь не просто запрещает и требует

покаяться, а требует продолжать тему, но в нужном ей ключе,  и

указывает, у какого подручного Геббельса  надо  брать  выводы.

Это же называется организацией  кампании.  И  угроза  ухудшить

отношения "между нашими государствами", что, естественно,  для

Филатова означает увольнение с работы  в  случае  неподчинения

ей. Что, кстати, и было  выполнено  советской  частью  бригады

Геббельса - Филатова уволили.

   Такие действия - скрытие фактов  оппонентов  и  обман  нас,

следователей  -  мы  договорились  считать  доказательством  в

пользу оппонента, в  данном  случае  это  Доказательство  N  5

версии Сталина.

   Далее профессора упрекают подручных Сталина в его поведении

14 ноября и 3 октября 1941 года  и  в  высказывании  Берии  об

"ошибке". Мы эти эпизоды уже рассмотрели.

   15.  "Одновременно  советские   власти,   -   пишут   далее

профессора, - отказывались передать  польским  властям  списки

офицеров,  которые  находились  в  Козельеке,  Старобельске  и

Осташкове".

   А что  это  меняет?  Ведь  военнопленных  офицеров  в  этих

лагерях уже не было и все документы по  ним  были  уничтожены.

Естественно, дать было нечего. Но эти списки не были и тайной.

В книге "Катынская драма" профессор  Мадайчик  пишет,  что  те

офицеры, которых Особое совещание не сослало в ИТЛ весной 1940

года, находились в лагере военнопленных Павлищев Бор, а  затем

в Грязовце. Там: "Начиная  с  октября  польские  военнопленные

могли свободно вести переписку,  администрация  снисходительно

относилась к составлению  пленными  списков  своих  коллег,  с

которыми они находились в лагерях  Козельска,  Старобельска  и

Осташкова". То есть Андерс имел эти списки, так в чем же смысл

подозрений, что советское правительство не могло их дать в  то

время,  когда  оно  не  могло  составить  находившихся  в   ее

распоряжении дивизий?

   16.  Профессора  обращают  внимание,  что  до   1943   года

советское правительство не говорило, что военнопленные офицеры

находятся на строительных работах. Мы уже писали  о  том,  что

это естественно. Сказав "А", нужно было говорить "Б", то  есть

объяснять, почему это генералы вдруг начали махать лопатой.

   17.  Профессора   настойчиво   пытаются   закрепить   число

похороненных в Катыни в пределах 4,5 тысяч  человек.  Это  при

том, что  немцы  утверждали,  что  там  12  тысяч  и  комиссия

Бурденко остановилась на такой же цифре. В чем  здесь  интерес

бригады Геббельса? Почему они хотят уменьшить число трупов?

   Дело в  том,  что  весной  1943  года  немцы  дали  полякам

раскопать не все могилы, а только те, что  немцы  подготовили.

Ведь надо помнить, что  время  расстрела  определялось  не  по

состоянию останков, а по нахождению у них документов.

   Комисся  Бурденко  раскопала  еще  925  трупов,  у  которых

оказались  документы  с  датами  и  после  мая  1940  года,  и

индефицировала  военнопленных  не  только  Козельского,  но  и

Старобельского  лагеря.  Этим  она  рушит  основное  косвенное

"доказательство" бригады Геббельса. Но об этом мы будем писать

позже.

   Доказать, что весной 1943 года  были  осмотрены  все  трупы

абсолютно,   профессора   пытаются   довольно-таки   курьезным

способом. В 1943 году  было  разрешено  полякам  вскрыть  семь

могил с  4151  трупом.  Восьмую  начали,  но  немцы  не  дали.

Осмотренные трупы были снабжены жестяной  биркой.  А  комиссия

Бурденко извлекала в январе 1944 года трупы без бирки. На этом

основании вполне серьезно заявляется, что это не те трупы.  То

есть, что  Бурденко  обязан  был  быть  таким  идиотом,  чтобы

повторно вскрыть  те  могилы,  где  уже  похозяйничали  немцы.

Провести  судебно-медицинское  исследование  трупов,   которые

пролежали летний месяц на открытом воздухе. Порой удивляешься,

за каких идиотов нас считают поляки, и  надо  сказать,  что  в

плане развития катынского дела в  конце  80-х  -  начале  90-х

годов, они имеют на это основания. Но дело то ведь было  не  в

90-х и руководил им Бурденко, а не Горбачев.

   В 1943 году поляки с  немцами  перезахоронили  останки  тех

офицеров, что они осмотрели, в шести  могилах  и  назвали  это

место кладбищем N1, украсили его крестами и жестяными венками.

Сам Мадайчик пишет, что даже  немецкая  аэрофотосъемка  (фронт

был в 30 км) подтвердила, что  комиссия  Бурденко  раскапывает

могилы в "окрестностях" кладбища N 1. А все четыре  профессора

сразу утверждают, что полякам  в  1943  году  немцы  разрешили

раскопать могилы на площади 60 х 36 м,  а  Бурденко  у  немцев

разрешения не спрашивал,  и  его  люди  рыли  шурфы  там,  где

предполагались еще могилы и открыли новые захоронения,  причем

еще две могилы размерами 60 х 60 м и одну поменьше 7  х  6  м.

Поэтому и оценивала комиссия Бурденко число жертв в 11  тысяч.

Поэтому и не было у останков, осмотренных комиссией  Бурденко,

жестяных  бирок.  Что  здесь  подозрительного?   Подозрительно

другое - с какой настойчивостью подручные Геббельса  цепляются

за то, чтобы трупов было не больше 4,5 тысяч.

   18. В этом плане у профессоров есть  еще  одно  подозрение.

Комиссия Бурденко в первой сотне осмотренных  трупов  нашла  9

документов с датами от мая 1940 года  до  июня  1941  года:  5

квитанций,  выданных  лагерем,  две  почтовые  открытки,  одно

письмо из Варшавы в советское учреждение, иконка.

   Профессора усматривают крайне подозрительным тот факт,  что

у  найденных  трупов  не   было   документов,   удостоверяющих

личность, - паспортов и прочего. Дескать, когда поляки  делали

эксгумацию,  то  такие  документы  были.  Ну,  а  какой  смысл

комиссии Бурденко эти документы уничтожать?

   И потом, профессорам как-то  трудно  дается  арифметика.  В

пункте 8 "Бесспорных фактов, касающихся  катынского  убийства"

они пишут: "В катынских могилах  оказались  личные  документы,

позволившие идентифицировать 2 730 останков  из  общего  числа

4151". Но идентификация велась не только по паспортам, но и по

письмам,  открыткам  и  т.п.  Значит,  собственно  документов,

удостоверяющих личность, было еще меньше, чем 2730, а значит в

1943 году поляки при эксгумации имели 1421 труп без каких-либо

документов! За что же упрекать комиссию Бурденко? За то, что у

эксгумированных ею 925 останках не было паспортов?

   Вообще-то, наличие паспортов у останков польских офицеров -

это доказательство правоты версии Сталина. НКВД  не  позволило

бы себе  такой  роскоши  -  оставить  чрезвычайно  важный  для

разведки документ - подлинный паспорт - у трупа. Видимо, позже

спохватились  и  немцы.  Начинали  расстрел  айнзацкоманды  из

любителей, а кончали профессионалы. И  раскрыли  немцы  первые

могилы - там трупы должны были  хуже  сохраниться  -  начинали

расстреливать поляков  при  более  теплой  погоде.  Раскопками

руководил немецкий врач и он понимал, что нужно делать  и  где

раскапывать. Как и Бурденко понимал, где раскапывать не надо.

   19.  Из  похожих  подозрений  можно  отнести  и   недоверие

профессоров к  документам,  найденным  комиссией  Бурденко  на

эксгумированных ею останках: "Найденный на останках N4 "текст"

был написан от руки и имел  поблекший  адрес",  -  сомневаются

они. А какой вид должен был иметь документ,  написанный  перед

войной и пролежавший вместе с трупом в земле два года? Кстати,

чтобы так написать о документе,  профессора  должны  были  его

видеть. Но ведь это документ  комиссии  Бурденко,  тот  самый,

который никак "не удается осмотреть польской стороне",  о  чем

профессора горько сетовали в начале своей "экспертизы".

   20.  В  этом  смысле  профессора  преуспели.  В   "Справке"

сообщается   точное   местонахождение   лагерей,   в   которых

находились польские офицеры до их расстрела немцами: "Лагерь N

1-ОН находился на 408-м км от Москвы и на 23-м км от Смоленска

на магистрали Москва-Минск.

   Лагерь N2-ОН находился в 25 км на  запад  от  Смоленска  по

шоссе Смоленск-Витебск.

   Лагерь NЗ-ОН находился в 45 км  на  запад  от  Смоленска  в

Красненском районе Смоленской области".

   Профессора подозрительно сетуют: "Специальная  комиссия  не

назвала точного расположения лагерей NN1-ОН,  2-ОН,  З-ОН,  но

если они находились  на  расстоянии  24-45  км  от  Смоленска,

следовало назвать причины разгрузки вагонов с офицерами именно

на станции Гнездово".

   Понятно, что для того,  чтобы  догадаться  "почему",  нужно

очень много ума, но мы не будем этого  скрывать  от  "польской

стороны" - потому что лагеря находились на западе от Смоленска

и станция Гнездово на западе от Смоленска.

   Но эту цитату можно  рассматривать  в  качестве  очередного

курьеза профессоров - если им Специальная комиссия не  назвала

точного расположения лагерей (о  чем  они  жалуются  в  начале

фразы), то откуда им известно расстояние до них  от  Смоленска

(о чем они недоумевают в конце ее)?

   21.  Профессора  считают   подозрительным,   что   комиссия

Бурденко не показала  места  этих  лагерей  журналистам.  А  я

считаю, что было бы подозрительным, если бы она  их  показала,

поскольку сымитировать пожарище ничего не стоит и  присыпанное

снегом оно было бы неотличимым от настоящего. Но СССР  в  этом

преступлении не собирался оправдываться,  он  обвинял,  а  для

обвинения ему хватало трупов и вещественных  доказательств  на

них.

   22. Как и у Геббельса, у профессоров вызывает сомнение, что

генералы работали на строительстве дорог, ведь у их  коллег  в

лагере военнопленных  в  Грязовце  в  этот  момент  были  даже

денщики. Мы уже говорили об этом - в  Грязовце  генералы  были

военнопленными,  а  под  Смоленском  они   были   заключенными

исправительно-трудового  лагеря,  где   трудом   лечились   от

навязчивой мании присоединить к Польше  Украину  без  согласия

украинцев.

   23. Профессора также не  верят,  что  пленных  нельзя  было

вывезти из Смоленска, дескать, начальник лагеря  обратился  на

железнодорожную станцию за вагонами для  пленных  12  июля,  а

немцы, дескать, взяли Смоленск  16  июля,  а  20  и  16  армии

"вынуждены были отступить" аж 5 августа. "Почему же не вывезли

наших  доблестных  офицеров?"  -  с  подозрением   недоумевают

профессора.

   Потому, что проклятая 2-я немецкая армия  со  2-й  танковой

группой, начав наступление 10 июля в 200 км от  Смоленска,  16

июля уже взяла его с юга и никто ее остановить не смог.  А  не

менее проклятая 9-я немецкая армия  с  3-й  танковой  группой,

зайдя с севера, в это время взяла  Духовщину  и  вела  бой  за

Ярцево - железнодорожную станцию на востоке от  Смоленска.  За

это время смоляне успели вывезти на восток целый ряд оборонных

предприятий, включая  авиазавод.  Не  до  доблестных  польских

офицеров было в это время,  своих  детей  надо  было  спасать.

Кстати, 20 и 16 армии не "отошли" от Смоленска, а вырвались  5

августа из окружения, в  которое  они  попали  северо-западнее

города.

   24. Еще "сомнения".  Дескать,  если  бы  в  такой  ситуации

лагеря остались без охраны, то пленные офицеры разбежались бы,

и хотя бы кто-нибудь, да остался жив.

   Вроде есть резон в этом сомнении, но только в случае,  если

быть уверенным, что эти офицеры хотели драться  с  немцами.  А

они хотели с ними драться точно также, как и генерал Андерс со

своими  офицерами.  Кроме   того,   надо   учесть,   что   они

действительно  были  ожесточены  против  СССР  и   до   своего

осуждения и ссылки из лагерей военнопленных в ИТЛ, а уж  после

- тем более.

   Я уже цитировал высказывание офицера Любодзецкого, из книги

Мадайчика, тде этот не любящий москалей офицер, даже будучи  в

лагере военнопленных, хотел  "...хоть  из-под  дождя,  да  под

восточный желоб  -  под  немецкую  оккупацию".  Продолжим  его

мысль, почему он и другие этого хотели. "Не было иллюзий,  что

немцы  будут   мягко   обращаться   с   польскими   офицерами;

допускалось, что большинство, а, может  быть,  и  всех,  немцы

отправят в лагеря для военнопленных; однако считали,  что  они

будут  обходиться  с   ними   в   соответствии   с   принятыми

международными нормами..."

   Поскольку вопрос, почему пленные не  разбежались,  остается

без ответа, то  мы  можем  сослаться  на  бригаду  Сталина,  у

которой есть  данные,  что  попытка  конвойных  частей  увести

военнопленных   на   восток   пешком   не   удалась.   Пленные

взбунтовались, с конвоем ушли только несколько человек, евреев

по национальности,  остальные  остались  ждать  "обхождения  в

соответствии  с   принятыми   международными   нормами..."   И

дождались.

   25. Однако,  захватывая  мелкой  сеткой  любые  подозрения,

которые только  могут  придти  в  голову,  профессора,  помимо

курьезов и своего непонимания тогдашних  условий,  выловили  и

факты подтасовки улик, фальшивые улики в комиссии Бурденко.

   В общем-то, они вполне резонно заявляют, что не верят,  что

из всего обслуживающего персонала и конвоя мог спастись  всего

один человек - начальник лагеря N 1-ОН. Если в  основу  брать,

что в этих лагерях  было  10-12  тысяч  человек    Ровенском

лагере   для   военнопленных,   занимавшемся    строительством

шоссейной дороги на Львов, было на 23  июля  1940  года  14599

человек), то конвой  и  администрация  лагерей  вряд  ли  были

меньше 1-2 тысяч человек.

   Правда, война была ужасна по потерям убитыми и  пленными  в

своем  начальном  периоде.  Мой  отец  в  начале   войны   был

начальником штаба отдельного батальона, части примерно  в  700

человек. Приняв первый  бой  в  Бессарабии,  они  отходили  на

Одессу. Из их дивизии в Одессе собралось всего 111 человек (из

примерно 13-16 тысяч) без штабных документов и без знамени.  А

из батальона, правда, со знаменем, в Одессу попало всего трое.

   Тем не менее на правом берегу Днепра, где  и  располагались

лагеря, бились в окружении части 16 и 20 армий, и эти армии из

окружения вышли. Если конвой и администрация покинули  лагеря,

то они могли покинуть их  только  в  направлении  этих  армий,

левый берег Днепра  был  занят  немцами  очень  быстро.  Пусть

поляки сдались немцам в полном составе,  но  полная  гибель  и

сдача в плен 1-2 тысяч советских бойцов, да еще в трех отдель-

ных командах, действительно маловероятна.

   Но вот вопрос - их не было вообще (если пленных расстреляло

НКВД в 1940 году) или их просто не вызвали в свидетели в 1944?

Попробуем ответить на этот вопрос в следующем эпизоде.

   26. Комиссия Бурденко представила  свидетеля  -  начальника

лагеря с поляками под Смоленском. Бригада  Геббельса  называет

его   комендантом   лагеря   N   1-ОН,   "свидетелем   майором

Ветошниковым". Вероятно,  так  он  фигурировал  в  "Сообщении"

комиссии в 1944 году. Но в "Справке" этой комиссии  (напоминаю

- совершенно секретной и поэтому достоверной) он и не майор, и

не свидетель.

   Там его физически нет. Есть рапорт на имя  начальника  УПВИ

Сопруненко от лейтенанта госбезопасности В.М.Ветошникова.  Его

звание соответствовало  тогда  званию  капитана,  и  если  его

действительно потом задействовали как  свидетеля,  то  к  1944

году он мог быть  и  майором.  Тут  все  сходится.  Профессора

пишут, что его не знали в лагерях военнопленных. И  не  должны

были знать - он в них не служил.

   Вранье в другом. В Справке написано:

   "Начальник   лагеря   N1-ОН    лейтенант    госбезопасности

Ветошников В.М., давая объяснения  о  судьбе  порученного  ему

лагеря, в своем рапорте на имя начальника Управления по  делам

военнопленных и интернированных НКВД СССР от 12  августа  1941

года пишет:  "После  того,  как  я  получил  от  Вас  указание

подготовить лагерь к эвакуации, я принял к  этому  необходимые

меры.

   Охрана и пленные поляки были мною предупреждены.

   Я  ожидал  приказа  о  ликвидации  лагеря,  но   связь   со

Смоленском прервалась. Тогда я сам с несколькими  сотрудниками

выехал в Смоленск для  выяснения  обстановки.  В  Смоленске  я

застал  напряженное  положейие.  Я  обратился   к   начальнику

движения Смоленского участка  Западной  железной  дороги  тов.

Иванову с  просьбой  обеспечить  лагерь  вагонами  для  вывоза

военнопленных   поляков.   Но   тов.   Иванов   ответил,   что

рассчитывать  на  получение  вагонов  я  не  могу.  Я  пытался

связаться с Москвой для получения от Вас разрешения  двинуться

пешим порядком, но мне это не удалось.

   К этому времени Смоленск был уже  отрезан  немцами,  и  что

стало с поляками и оставшейся в лагере охраной, я не знаю".

   Читатели уже поняли, что автор этой книги скорее  подручный

Сталина, чем беспристрастный исследователь. Но  и  он  в  этом

случае должен сказать, что этот рапорт на 99% липа, фальшивка.

   Да, есть 1%, что так и было, но не более 1%. Можно предста-

вить, что с началом войны Сопруненко дал какой-то циркуляр  по

УНКВД областей подготовить всех военнопленных, где бы  они  ни

находились, к эвакуации. А из УНКВД поступила в лагерь команда

со ссылкой на Сопруненко. Можно полагать, что после выхода  из

окружения  Ветошникова  задержала  советская  контрразведка  и

допросила. В ходе допросов Ветошников написал этот рапорт,  но

в ходе последующих боев рапорт так и остался  в  контрразведке

армии или фронта, а уж потом в 1944 году его нашли.  На  войне

все бывает, в том числе и это, но вряд ли.

   Во-первых. Нельзя прийти на  железную  дорогу  и  попросить

вагоны, даже один вагон. А их Ветошникову нужно было штук  60.

Советские  железные  дороги   (гвардия   Кагановича)   -   это

государство в государстве. Они чихать хотели на любых  ходоков

с любыми погонами. У них есть свои приказы - планы  перевозок,

и никто никому помимо плана не даст не то что вагона...  тачки

не   даст.   А   в   рапорте   совершенно   отсутствует    это

обстоятельство,  не  видно,  было  ли  какое-то  указание   от

Управления Западной железной дороги на перевозку  пленных,  ни

что делал Ветошников, чтобы  втиснуть  своих  пленных  в  план

перевозок. Это журналист или профессор может прийти, попросить

вагоны и уйти, ничего не получив. Но не офицер, у которого эти

пленные - единственная забота, и за которых он отвечает.

   Его ближайшие  начальники  находились  рядом  -  Смоленское

УНКВД, а он и словом не обмолвился, что  обращался  к  ним  за

помощью или хотя бы  за  тем,  чтобы  просто  переложить  свою

ответственность на кого-либо другого. Его лагерь был на правом

берегу Днепра, а там немцев долго не  было.  Черт  с  ними,  с

пленными, но он бросил своих подчиненных,  он  обязан  был  их

возглавить и вывести из окружения. За такой рапорт его обязаны

были расстрелять немедленно после прочтения.

   Во-вторых. Он прямо "вешает" военнопленных  на  Сопруненко.

Получается, что тот знал про эти лагеря, более  того,  раз  он

давал но ним команду, то и  отвечал  за  них,  и  эти  пленные

должны были стоять у него в  списках.  Получается,  что  он  в

своих  совершенно  секретных   справках   вводил   Сталина   в

заблуждение. Этого быть не может.  Сопруненко  не  самоубийца.

Когда  мы  дойдем  до  его  допроса,  мы   это   покажем.   Он

действительно ничего не знал и не мог знать про эти лагеря.

   Но ведь и "Справка" комиссии Бурденко с грифом  "Совершенно

секретно". Получается, что следователи этой комиссии  сочинили

фальшивку и тоже для Сталина! Они получили очень много данных,

более чем достаточно, чтобы доказать, что поляков убили немцы.

И все эти данные они получили в Смоленске. Рапорт  Ветошникова

- это единственное, что они получили не в Смоленске  -  не  на

доске же объявлений они его нашли!

   Более того, им этот рапорт был не нужен. У них был надежный

свидетель - инженер службы движения Иванов, он  был  настолько

надежен, что его не боялись допрашивать при корреспондентах.

   Без всяких сомнений - этот рапорт был им прислан из  Москвы

с указанием приобщить к делу. И они его приобщили, так как  он

дополнял показания Иванова, рассказавшего похожий  эпизод,  но

не помнившего, кто именно и когда к нему приходил за вагонами.

Очень все получалось у следователей хорошо, но очень хорошо  -

тоже не хорошо.

   Это, видимо, поняли в Москве,  когда  готовили  "Сообщение"

комиссии Бурденко, и рапорт лейтенанта госбезопасности из него

ушел и появился свидетель, майор Ветошников.

   Естественен вопрос - зачем Москва на это пошла?  Ведь  речь

идет об убийстве, а то, что убийство было  совершено  немцами,

доказано многочисленными показаниями, фактами, уликами.  Зачем

нужно было фальсифицировать показания в неимеющем отношения  к

убийству эпизоде? Ведь Ветошников - это не свидетель убийства,

к чему он вообще в деле?

   К этому времени Советский Союз  уже  признал,  что  пленные

офицеры были на работах, а это прямое указание на то, что  они

уже  были  не  военнопленные,  а  каторжники.  СССР   не   мог

допустить,  чтобы  этот  факт  выплыл  наружу.  А   никто   из

свидетелей, найденных в Смоленске, не  мог  по  этому  вопросу

дать  объяснений,  успокаивающих  мировую  общественность   и,

главное, еще не сдавшихся в плен немецких офицеров.

   Для этого потребовался Ветошников. Смотрите, в его  рапорте

на 70 слов четыре раза употребляется слово "военнопленные" или

"пленные" и сам рапорт на имя начальника Управления  по  делам

военнопленных  и  интернированных.  Рапорт   преследует   цель

доказать, что не было  в  СССР  никаких  офицеров-каторжников,

только военнопленные.

   С этой же целью в качестве свидетелей не был назван ни один

сотрудник лагеря,  поскольку  первый  же  вопрос,  который  им

обязаны были бы задать иностранные  корреспонденты,  -  почему

военнопленные офицеры работали? А на этот  вопрос  не  было  у

советского правительства вразумительного ответа.

   Во время войны  правду  редко  говорят,  и  уж,  во  всяком

случае, ее не говорят, если она идет на пользу противнику.

   Тем не менее данная ложь подручных Сталина  и  невызов  ими

свидетелей из числа  охраны  и  администрации  лагерей  -  это

Доказательства N2 и N3 версии  Геббельса, но,  как  и  раньше,

только в случае, если остальные доказательства убедят нас, что

офицеры убиты НКВД.

   27.  Больше  никаких  сомнений  у  подручных  Геббельса  по

отношению к действиям подручных Сталина  в  комиссии  Бурденко

нет.  Но  сама  ложь  в  одном  случае  вызывает  сомнения   в

достоверности вообще всех показаний ее  свидетелей.  Могло  ли

НКВД или НКГБ  заставить  всех  свидетелей  говорить  то,  что

хотели следователи, могли  ли  опрашивающие  побоями,  угрозой

смерти свидетелей или их родственников заставить  дать  нужные

показания?

   Никаких фактов по этому поводу бригада Сталина, разумеется,

не даст, но и у бригады Геббельса нет  ничего,  кроме  твердой

уверенности в  том,  что  всех  свидетелей  подручные  Сталина

заставили оболгать невинных немцев.

   Давайте этот вопрос обсудим. В том, что  подручные  Сталина

могли заставить говорить кого угодно -  сомнений  нет.  В  том

числе - заставить говорить то, что они хотели слышать. Но не в

этом дело.

   Те, кто работают в  бюрократической  системе,  знают,  что,

когда в этой системе раздаются награды, то начинают  всегда  с

начальников,  а  когда  следуют  наказания,  то   начинают   с

подчиненных.  В  данном  случае  следователи,   которые   вели

непосредственные опросы свидетелей, были подчиненными.

   Если бы это дело было закрытым,  то  есть  решалось  внутри

судебно-следственной  системы  СССР,  то  не  исключено,   что

следователи  могли  получить  устные  указания  от   Берии   и

Меркулова и заставить свидетелей дать нужные показания. Но это

дело уже было открыто. Противная сторона - немцы - также имела

факты,  доводы,  свидетелей.  В  этих   условиях   следователю

сфабриковать заведомую фальшивку  смертельно  опасно.  Если  в

результате  ее  СССР  был  бы  нанесен  моральный  ущерб,   то

начальство  бы  могло  и   выкрутиться,   сказать,   что   это

следователь  его  в  заблуждение  ввел   своими   данными,   а

следователю выкрутиться было бы невозможно - с него немедленно

слетела бы голова.

   К примеру. Весной 1937 года  НКВД  под  руководством  Ежова

вскрыло заговор военных во главе  с  Тухачевским.  В  допросах

подозреваемых   особо   отличились   следователи   Ушаков    и

Радзвиловский, замначальника 2-го отдела НКВД Залпетер. Но уже

в 1938-1939 году эти ретивые работники были арестованы, давали

показания о том, как именно  они  вели  дело  Тухачевского  и,

вероятнее всего (судя  по  обычаям  того  времени),  разделили

судьбу  расстрелянного  Ежова.  Но  дело   Тухачевского   было

фактически закрытым, судил генералов закрытый суд.

   А катынское дело было с самого начала  открытым.  Оговорись

свидетель даже нечаянно, откажись  от  показаний,  скажи,  что

заставил   следователь,   и   такому   следователю    расстрел

гарантирован в качестве  "меры",  принятой  начальниками  "для

наведения порядка" в следственных органах. Будьте уверены, все

следователи бригады Сталина отлично это понимали.

   Кроме этого, "Справка" комиссии Бурденко не предназначалась

посторонним, а только начальникам, в ней  вранье  недопустимо,

там обязана быть правда, а уж начальство  само  решит,  как  с

этой правдой поступить - дать ее в чистом виде или  извратить,

или умолчать, что и было с "рапортом Ветошникова".

   Тому, что в катынском деле следователи бригады  Сталина  не

заставляли  свидетелей  говорить  то,  что  им   нужно,   есть

подтверждение.

   Бургомистр оккупированного Смоленска  о  расстреле  поляков

немцами знал очень хорошо  -  не  мог  не  знать.  У  комиссии

Бурденко был его ежедневник с записями, из которых было  ясно,

что немцы привлекали его к этой акции. Для  подручных  Сталина

это был свидетель N 1. Более того, его семья была в СССР,  сам

он добровольно сдался НКВД в 1945 году.  Уж  когокого,  а  его

обязаны были заставить разговориться.

   Но  у  бургомистра  Меньшагина  была  альтернатива   -   не

признаваться в том, что он что-то знал о расстреле поляков,  и

оставаться пусть и крупным, но просто пособником  немцев,  или

признаться и стать вместе с ними военным преступником.  Ю.Зоря

дает обширные показания Меньшагина, когда  тот  уже  вышел  из

тюрьмы и ему  ничего  не  грозило.  Мы  этим  показаниям  даем

преимущество, поскольку они поступают из бригады Геббельса.

   Вот что показывает Меньшагин по  поводу  приемов  подручных

Сталина,  которыми  они  заставляли  его  дать  показания   по

катынскому делу в преддверии  Нюрнбергского  процесса:  "Очень

странно,  что  меня  ни  разу  не  спрашивали  о   Базилевском

(заместителе  бургомистра   Смоленска,   которому   бургомистр

Меньшагин рассказывал о расстреле  немцами  поляков  -  Ю.М.),

хотя я находился в Смоленске с августа по 29 ноября 1945 года,

потом в Москве, как я сказал, на Лубянке в  одиночной  камере.

Ведь все следователи задавали мне вопрос, что мне  известно  о

катынском деле? Я им говорил то же,  что  я  сказал  сейчас  в

начале своей беседы. А на вопрос: кто убил - отвечал, что я не

знаю. Они мне говорили: "Мы  к  этому  еще  вернемся  и  тогда

запишем ваши показания". И все.

   Где  здесь  иголки,  запущенные  под  ногти,   где   угрозы

расстрелять  семью,  где  обещания  помиловать?   Пальцем   не

тронули, угрожающего слова не произнесли. Предпочли свидетелем

иметь Базилевского, чей пересказ рассказов Меньшагина  конечно

не имел такой убедительной силы.

   Но  если  на  такого  важного  свидетеля  не  было  оказано

никакого давления даже по данным  бригады  Геббельса,  то  где

основания считать, что на 95 простых свидетелей, опрошенных  в

Смоленске, кто-то давил?

   Нет, бригаде Сталина давить на свидетелей было опасно, да и

не было в этом никакой необходимости  -  свидетелям  было  что

рассказать добровольно, без принуждения.

   На  этом   подозрения   бригады   Геббельса   в   отношении

расследования подручными Сталина дела о Катыни в  Смоленске  в

1943-1944 годах заканчиваются. Но есть  еще  один  аспект,  на

котором следует остановиться.

   28. Профессора пишут: "В составе  Специальной  комиссии  не

было также ни одного поляка, например, из числа представителей

руководства Союза польских патриотов в СССР. Их присутствие  в

составе комиссии, расследующей  преступление,  совершенное  по

отношению к полякам, должно быть морально обязательным".

   Это типичная логика  людей,  привыкших  протирать  штаны  в

почетных  президиумах  и   считать   это   полезной   работой.

Специальная комиссия была частью Чрезвычайной, она знала  свое

дело и в ней было кому заниматься и  следственной  работой,  и

судебно-медицинской.   Что   в   ней   должны   были    делать

"представители руководства Союза польских патриотов"?  Не  так

уж их было много, этих патриотов, чтобы отвлекать их от основ-

ной работы и, с другой  стороны,  -  а  чем  они  должны  были

конкретно заниматься в составе Специальной комиссии? Раздувать

важно щеки, изображая из себя поляков?

   А насчет "морально обязательным", то надо  думать,  в  СССР

считали морально обязательным  не  это,  а  участие  одетой  и

вооруженной СССР армии  Андерса  в  боях  под  Сталинградом  и

консультацию "польской стороны"  с  советским  правительством,

вместо того, чтобы раздувать вместе с совместным  врагом  и  в

его пользу катынское дело.

 

     Поведение подозреваемых. Бригада Геббельса.

 

   Рассмотрим,  когда  немцы  "узнали"  о  том,   что   поляки

расстреляны.

   29. Мадайчик пишет: "Но уже 2 августа (1941  года  -  Ю.М.)

один из допрашиваемых советских военнопленных,  Меркулов,  дал

показания, что  ему  достоверно  известно,  что  все  польские

офицеры,  взятые  в  плен  в  1939  году,  были   уничтожены".

Собственно говоря, единственный Меркулов, который  мог  знать,

что "все" польские офицеры уничтожены, был  тогдашний  министр

внутренних дел Меркулов. Не его ли  немцы  взяли  в  плен  под

Смоленском? Однако то, что немцы еще осенью 1941  года  знали,

что польские офицеры убиты, подтверждает и бригада Сталина. По

ее  данным,  уже  упоминавшимся,  гестапо   заслало   с   этим

сообщением агентов в штаб Андерса зимой 1941-1942 года.

   Продолжим повествование Мадайчика. "Но после 6 января  1942

года у  Козьих  Гор  в  течение  трех  месяцев  дислоцировался

строительный  взвод   N   2005,   обеспечивавший   технические

потребности вермахта. Командовали взводом немцы, а работали  в

нем поляки. В конце своего пребывания в Гнездове поляки узнали

от местного населения достаточно  обстоятельную  информацию  о

месте  расстрела  польских  офицеров.  В  катынском  лесу  они

раскопали остатки верхней одежды польских  военных.  На  месте

обнаруженных следов преступления поставили  березовые  кресты.

Об этом были проинформированы немцы, однако  поначалу  они  не

проявили к этому особого интереса".

   Итак, немцы знают, что 14 августа 1941 года СССР  и  Польша

заключили военное соглашение, по которому в  СССР  формируется

польская армия. Им вот-вот  предстоит  встретиться  с  ней  на

фронте. Они только что потерпели  первое  в  войне  разгромное

поражение под Москвой, откатились от нее в некоторых местах на

600 км, впервые с 1939 года перешли к стратегической  обороне.

И их не заинтересовал факт расстрела НКВД польских офицеров!?

   В этом пусть клянутся  польские  профессора,  а  мы  должны

понимать  следующее.  Немцы  расстреливали  поляков  осенью  и

зимой,  то  есть  трупы  остывали  уже  на  морозном  воздухе,

сбрасывались  в  промерзшие  могилы  и  засыпались  промерзшей

землей. Они были как в морге. Раскапывать их весной 1942  года

было  нельзя,  они  были  еще  не  тронуты   тленом.   Другого

объяснения нет.

   Так что задержка на лето "находки" немцами могил поляков  -

это Доказательство N 6 версии Сталина.

   30. Ну не проявляли немцы к этому интереса и не  проявляли,

а потом вдруг взяли и проявили. Почему?

   Мадайчик  это  объясняет  так:   "После   того,   как   под

Сталинградом в плен попало много офицеров вермахта и их судьба

могла вызвать опасения, делу был дан  ход".  Хитрит  "польская

сторона", хитрит. 2  февраля  Паулюс  капитулировал,  а  18  в

катынском лесу  немцы  уже  копать  начали?  Из-за  2,5  тысяч

немецких офицеров, попавших в плен под Сталинградом? Советская

сторона  бригады  Геббельса   более   откровенная:   "Наконец,

одновременно  с  пропагандистской  кампанией  вокруг   Катыни,

гитлеровцы 19 апреля  1943  года  приступили  к  окончательной

ликвидации трехмиллионного еврейского населения  Польши".  Вот

это уже в точку.

   Действительно,  Геббельс  непрерывно  руководил   кампанией

немецкой  и  вассальной  прессы  в  деле  Катыни  и   на   его

инструктажах ей (мы их уже цитировали)  евреи  с  его  уст  не

сходили. Начиная с 6 апреля по 30, Геббельс дал по  катынскому

делу прессе обширные инструкции, примерно на  40  машинописных

страницах. В них он лишь  один  раз  упоминает  Сталина.  Зато

евреи у него именинники:

   "...прежде  всего  заклеймили  цинизм  английских   евреев,

советские  союзники   которых   способны   на   отвратительные

поступки...

   ...чтобы  эти  еврейские  нагодяи,  заключившие  совместный

сговор междулондоном и Москвой...

   ...Более глупого тупые евреи в Москве действительно  ничего

не могли придумать...

   ...Под тяжестью этих обвинений евреи могут произносить лишь

бессвязный лепет...

   ...Наряду  с  ТАССовскими  евреями  и  англичане  придумали

махинацию...

   ...Такого идеального случая соединения еврейского  зверства

с отвратительной еврейской лживостью мы еще не знали  во  всей

военной истории...

   ...Было бы  совершенно  неправильно  предполагать,  что  мы

подавляли нашу заграничную пропаганду тем, что  внутри  страны

включаем еврейский вопрос в катынское дело.  И  фюрер  придает

значение тому, чтобы еврейский вопрос был связан  с  катынским

делом".

   И наконец:

   "...Глубокое впечатление, которое произвело все это дело на

польский народ, необходимо изображать снова и снова..."

   Да, слов нет, тут Даймонт прав. Немцы  уничтожили  польских

евреев чуть ли не с помощью "польской стороны". А  может  и  с

помощью, да только мы, которых учили, что поляки наши  братья,

и говорили нам о них только хорошее, этого не знаем?

   Когда 19 апреля 1943 года в Варшавском гетто,  в  ответ  на

попытку  немцев  вывезти  для  уничтожения  очередную   партию

евреев, началось восстание, длившееся  более  двух  месяцев  и

жестоко подавленное немцами, ни эмигрантское  правительство  в

Лондоне, ни его Армия Крайова в Польше и пальцем не пошевелили

в защиту своих сограждан. Очень  уж  были  увлечены  вместе  с

Геббельсом катынским делом.

   Это не доказательство той или иной версии, но это важно для

понимания того, почему немцы подбирали в комиссии тех или иных

членов.

   31.  А  этому  делу  подручные  Геббельса  уделяли   особое

внимание. Так, одно время предполагалось пригласить на раскоп-

ки самого Сикорского, во всяком случае Риббентроп дал указание

разыскать за границей поляков-эмигрантов, но только, как пишет

Мадайчик,   "оговаривалось,   что   это   должны   быть   люди

антибольшевистских либо  антисемитских  убеждений.  Однако,  -

утверждает Мадайчик чуть ли не  с  гордостью,  -  предпринятые

попытки не  дали  результатов,  желающих  участвовать  в  этом

спектакле не нашлось". Когда нечем гордиться, можно  гордиться

и этим. За границей не нашлось - нашлись  в  Варшаве.  Нам  же

такое    требование    немецкого    МИДа    следует    считать

Доказательством N 7 версии Сталина.

   32.  Подбором  комиссий  занимался  и   Геббельс:   "Вообще

отовсюду должны  быть  посланы  полуофициальные  личности  или

комиссии... Вообще работы по раскопке и  идентификации  должны

по возможности проводиться по мере  надобности  только  тогда,

когда туда прибывает какая-либо комиссия". Но его, разумеется,

занимали и те, кто будет показывать улики комиссиям: "Немецкие

офицеры, которые возьмут  на  себя  руководство,  должны  быть

исключительно политически подготовленными и  опытными  людьми,

которые могут действовать ловко и уверенно. Такими  же  должны

быть и журналисты...  Некоторые  наши  люди  должны  быть  там

раньше, чтобы во  время  прибытия  Красного  Креста  все  было

подготовлено и чтобы при раскопках не натолкнулись бы на вещи,

которые не соответствуют нашей линии".  Тут  вам  не  туманный

пересказ фразы Берии об "ошибке", тут  конкретно  указывается,

что в могилах могут быть  вещи,  которые  похерят  всю  версию

Геббельса. Это Доказательство N 8 версии Сталина.

   33. Но вот наконец международная комиссия  была  создана  и

приехала в  катынский  лес  к  немецкому  профессору  Г.Бутцу,

который орудовал в этом лесу с самого начала. Специалисты были

из 12 стран. Один  швейцарец,  остальные  из  стран-сателлитов

Германии. Это были врачи - судебные медики. Работали  они  два

дня (29 и 30 апреля 1943 года) и, казалось  бы,  им,  медикам,

полагалось бы сделать заключение о дате  расстрела  на  основе

собственных профессиональных  знаний.  Но  Г.Бутц  и  "ловкие"

немецкие офицеры предложили им сделать  заключение  на  основе

отсутствия на телах погибших писем и всего  прочего  с  датами

позже весны  1940  года.  Надо  сказать,  что  это  достаточно

оригинальный  способ  предъявить  доказательства  -   объявить

уликой  отсутствие  улики!   Мы   этим   способом   немедленно

воспользуемся. Но пока продолжим. Итак, международная комиссия

судмедэкспертов подписала протокол о том, что она  установила.

Этот протокол был 4 мая опубликован "Фелькишер беобахтер".  Но

как  сетует  Мадайчик,  "не  произвел  большого  впечатления".

Однако  бригада  Геббельса  как-то  скромно  умалчивает,   как

писался и как подписывался  протокол  международной  комиссии.

Поэтому мы имеем право дать слово подручным Сталина, в  данном

случае - членам этой международной комиссии.

   Чехословацкий  профессор  судебной  медицины   Ф.Гаек   так

описывал в 1952 году принцип формирования комиссии: "Тогдашнее

министерство внутренних дел протектората передало  мне  приказ

гитлеровских оккупантов направиться в Катынский лес,  указывая

при этом, что если я не поеду и сошлюсь на болезнь  (что  я  и

делал), то мой поступок будет рассматриваться как саботаж и  в

лучшем случае я буду арестован и отправлен в  концентрационный

лагерь". Строга была бригада Геббельса. (Это  вам  не  НКВД  в

деле Меньшагина со своим "мы зайдем в следующий раз").  И  вот

эта  "международная  комиссия"  с  угрозой   концентрационного

лагеря "в лучшем случае" приступила к написанию  протокола  со

"своими выводами" по катынскому делу. "Небезынтересно, - пишет

Гаек, - происходило  также  составление  тогдашнего  отчета  с

подписями  судебно-медицинских  экспертов  из   оккупированных

европейских  стран.  Некоторые  не  владели  в  такой  степени

немецким языком, чтобы суметь написать научный отчет.  Написал

его и стилизировал немецкий врач из Бреславля Бутц..."

   Не менее интересно происходило и подписание отчета,  о  чем

свидетельствует  уже  другой  член   международной   комиссии,

болгарский судмедэксперт Марко Марков. Утром 1 мая  1943  года

международная комиссия, побыв  в  Катыни  2  дня  и  вскрыв  9

трупов, вылетела обратно, но вместо Берлина самолет неожиданно

приземлился на глухом уединенном аэродроме. "Аэродром был явно

военным, - рассказал доктор Марков. - Там мы обедали, и  сразу

после обеда нам предложили подписать экземпляры протокола. Нам

предложили их подписать именно здесь,  на  этом  изолированном

аэродроме!"

   Правда,   нынешняя   бригада    Геббельса    этим    членам

международной комиссии уже категорически  не  верит.  Мадайчик

пишет: "...правдоподобность изменения мнения М.Маркова умаляет

тот факт, что в 1944 году он вошел  в  конфликт  с  болгарской

народной властью, был арестован и должен был идти под суд  "за

участие в провокационном катынском деле". Но после того как он

поставил   под   сомнение   свою   подпись   под    протоколом

международной медицинской комиссии, его освободили".

   Правдоподобность  повествования  самого  Мадайчика   сильно

умаляют следующие факты.

   Во-первых. Помимо общего  протокола  каждый  член  комиссии

писал свое собственное заключение на родном  языке.  Марков  в

этом заключении не сделал выводов о том, что  поляки  убиты  в

1940 году, и, несмотря на то, что впоследствии немцы сильно на

них настаивали, он не сделал их и впоследствии.

   Во-вторых. По этой причине "народная власть" не могла иметь

претензий к  Маркову  и  он  сам  явился  в  софийский  суд  с

заявлением о катынском  деле  в  январе  1945  года,  когда  в

Болгарии была власть  многопартийного  Отечественного  фронта.

Коммунисты пришли к власти в Болгарии только в 1946 году.

   А  профессор  Гаек  выпустил  в  Праге  брошюру  "Катынские

доказательства" в 1945 году, в то время как коммунисты  пришли

к власти в Чехословакии после попытки буржуазного переворота в

многопартийном правительстве в 1948 году. Ну да ладно, так как

мы договорились,  что  будем  верить  только  фактам  комиссии

Геббельса, то не будем брать во внимание мнение этих двух чле-

нов международной комиссии. Но ведь этих членов было  12!  Где

остальные? Они  почему  молчат?  Почему  молчали  эксперты  из

фашистской  Испании  или  нейтральной   Швейцарии   во   время

Нюрнбергского  процесса?  Почему  бригада  Геббельса,  в  лице

защитников главных военных преступников,  не  привлекла  их  к

процессу в противовес доктору Маркову?  Они  ведь  не  были  в

заключении у "народной власти"! И,  кстати,  а  почему  сейчас

бригада Геббельса не опирается на их показания?

   Поскольку  по  логике  бригады  Геббельса  главной   уликой

является отсутствие улик, то  факт,  что  ни  один  из  десяти

оставшихся экспертов  международной  комиссии  не  выступил  в

защиту  своей  подписи  под  протоколом,  нам   надо   считать

Доказательством N 9 версии Сталина.

   34. Но  у  подручных  Геббельса  в  запасе  есть  еще  одна

комиссия -  Техническая  комиссия  Польского  Красного  Креста

(ПКК) из Варшавы, работавшая в Катыни вместе с немцами. Сложно

сказать, сколько в ней было человек, только в книге  Мадайчика

упоминается девять фамилий. Но, видимо, у немцев и здесь  были

трудности  с  поиском  людей      антибольшевистскими   либо

антисемитскими убеждениями". Поэтому бригада  Геббельса  слово

дает  только   двоим:   доктору   М.Водзиньскому,   ассистенту

университетского  Института  судебной  медицины  в  Кракове  и

К.Скаржиньскому.  Кроме  этого,  дали  высказаться  и   одному

работнику собственно ПКК - Яворовскому.

   Итак, что  же  немецкие  ловкие  офицеры  разрешили  делать

польским светилам судмедэкспертизы?  В  своем,  непонятно  как

сохранившемся отчете 1943 года Скаржиньский  по  этому  поводу

рассказывает следующее.

   Советские  военнопленные,  которых  Скаржиньский   называет

"большевистскими", раскапывали могилы. Крестьяне, согнанные  с

окрестных деревень,  извлекали  трупы,  складывали  в  ряды  и

обыскивали, извлекая все документы. Поляк стоял  рядом,  а  за

всеми наблюдал немецкий  "ловкий  офицер".  "Работа  в  Катыни

проходила под постоянным контролем германских властей, которые

установили пост при каждой группе работающих членов  комисии",

- докладывает Скаржиньский. Ну, это понятно, а что  же  делали

польские специалисты? Скаржиньский этого не скрывает: "Рабочие

разрезали  все  карманы,  извлекая  содержимое,   вручая   все

найденные документы члену ПКК. Как документы, так и  найденные

предметы, вкладывались в конверты,  носящие  очередной  номер,

причем тот  же  номер,  выбитый  на  металлической  пластинке,

прикреплялся  к  трупу...  Члены  комиссии,  занятые   поиском

документов, не имели права  их  просмотра  и  сортировки.  Они

обязаны были только упаковывать..."

   Итак, в Катынском лесу поляки исполняли очень ответственную

работу - складывали найденное в пакеты не глядя.  Скаржиньский

продолжает: "В бюро  секретариата  тайной  полиции  документы,

доставленные   военным   мотоциклистом,   вручали   германским

властям. Предварительное изучение  документов  и  установление

фамилий проводилось при участии трех немцев  и  представителей

Технической  комиссии  ПКК.  Документы,  в  том  состоянии,  в

котором они находились  при  останках,  тщательно  деревянными

палочками очищались от грязи, жира и гнили".  Видимо,  полякам

даже разрешалось читать фамилии в паспортах, но не  записывать

их: "Установленные фамилии, так же как и содержимое  конверта,

записывал на отдельном листе бумаги немец  на  немецком  языке

под тем же номером". Но полякам читать  разрешалось  только  в

паспортах, так как "...дневники, воинские  приказы,  некоторые

письма и т.п. (то есть то, где могли  быть  даты  позже  весны

1940 года - Ю.М.) забирались германскими властями для перевода

на немецкий язык. Все ли они были возвращены и вложены в соот-

ветствующие конверты, комиссия утверждать не  может."  В  бюро

тайной полиции немцы сочли, что такая работа, как  вкладывание

в новые конверты очищенных от  грязи  документов,  уж  слишком

ответственна для поляков,  поэтому:  "Эту  операцию  выполняли

немцы... Они (конверты  -  Ю.М.)  оставались  исключительно  в

распоряжении немецких властей".

   Итак, посмотрим, что же немцы  доверили  делать  полякам  в

Катыни? Прямо скажем, не очень много:

   -  не  глядя  вкладывать  документы  убитых  в  конверты  в

Катынском лесу;

   - читать фамилии в паспортах;

   - счищать грязь с документов деревянными лопаточками.

   И вот, в результате  этой  многотрудной  и  интеллектуально

напряженной  работы,  упомянутая  часть  польской  Технической

комиссии определила, что на останках погибших нет документов с

датами  после  весны  1940  года  и,  следовательно,  польские

офицеры  были  убиты  русскими.   Да,   есть   чем   гордиться

краковскому университету, его ассистент без тени  юмора  гордо

заявляет, что немцы им препятствий не чинили. Именно так. "Де-

ятельность группы проходила под  наблюдением  немцев,  но  она

работала, как подтверждает Водзиньский,  без  ограничений",  -

информирует нас профессор Мадайчик. Тут не знаешь, что  делать

с этими ассистентами и профессорами - плакать или смеяться?  В

чем  немцы  "не  ограничивали"  группу  -  в  очищении   грязи

деревянными палочками? А что - эти  "специалисты"  за  этим  в

Катынь и ехали?

   Полагаю,  что  то,  как  немцы  "не  ограничивали"   работу

Технической  комиссии  Польского  Красного  Креста,   является

Доказательством N 10 версии Сталина.

   35.  Мы  еще  не  приступили   к   рассмотрению   косвенных

доказательств, но сделаем исключение, уместное здесь. Надо ду-

мать, что техническая  комиссия  ПКК  не  сплошь  состояла  из

Водзиньских и Скаржиньских. Нам ведь не показывают  отчет  или

протокол всей Технической  комиссии,  со  всеми  подписями,  а

только отчеты ее двух членов. А весь отчет, надо  думать,  был

не в пользу немцев, так как  Польский  Красный  Крест,  к  его

чести,  даже  в  оккупированной  Варшаве  доводы  этих  членов

Технической комиссии не признал фактически. Он взял у комиссии

списки убитых, но ее выводы отверг и в свидетельствах о смерти

офицеров, которые он выдавал родственникам,  время  смерти  не

было указано. Я должен это написать, а то  уж  больно  мрачная

картина у нас получается. Были в Польше и в то время честные и

умные люди, не все они могли сделать, но что могли - делали.

   36. Но продолжим рассмотрение действий  бригады  Геббельса.

По данным подручных Сталина немцы в марте 1943  года  накануне

привоза в Катынский лес многочисленных  комиссий  и  экскурсий

либо вырыли и обыскали часть трупов,  либо  завезли  трупы  из

других мест расстрела и уже их  обыскали,  захоронив  в  новых

могилах, а старые могилы не трогали.

   Об этом масса показаний  у  комиссии  Бурденко.  Но  четыре

профессора, к сожалению, эту тему тоже затронули, не стали  от

нее  уклоняться.  Поэтому   мы   не   сможем   воспользоваться

показаниями подручных Сталина.

   Четыре профессора в своей "Экспертизе" уверяют,  что  этого

не могло быть, поскольку технически невозможно и  поскольку  в

отчетах уже упоминавшихся двух членов ПКК  навязчиво  пишется,

что трупы были "спрессованы". Имеется  в  виду,  что  если  бы

трупы выкапывали и снова закапывали, то они бы не  лежали  так

плотно.

   Рассмотрим, возможно ли это технически. По данным подручных

Сталина, из смоленского лагеря N 126 в начале марта 1943  года

были взяты на работы в Катынском  лесу  500  человек  наиболее

крепких военнопленных. Возьмем эту  цифру  в  основу  расчета.

Предположим, что трупы лежали по 5 один над  другим  (Геббельс

говорил, что по 9-12) и над  ними  1  метр  земли.  Тогда  для

извлечения одного трупа  нужно  извлечь  не  более  0,2  куб.м

грунта, песчаного, как пишут все свидетели.  Если  требовалось

извлечь 5000 останков, то на 500  человек  приходилось  по  10

трупов весом около 700 кг и работа  по  отбрасыванию  земли  в

объеме около 2 куб.м. Даже для немощных мужчин  это  не  очень

трудная работа на один день. Дней  пять  нужно  было  обыскать

трупы, цель обыска ведь была проста - извлечь все документы  с

датами позже мая 1940 года. А потом еще  день  на  закапывание

останков и подготовку могил к раскрытию их комиссиями. Причем,

забросав могилы землей на 30-50 см, можно было пустить  в  нее

танк,  чтобы  он  утрамбовал  слой  останков  или  утрамбовать

ногами, заполнив могилу марширующими  пленными,  а  потом  уже

досыпать земли. С точки зрения трудозатрат  -  это  работа  на

неделю без сильного напряжения.  Другое  дело,  что  трудности

могли быть с точки зрения организации труда - могло не хватать

фронта работ для всех 500 человек. Но если трупы  свозились  с

других мест, то эта работа сильно упрощалась. По логике, немцы

должны были бы первым начать  расстреливать  тот  лагерь,  что

расположен был в более глухом месте, не у самого Смоленска.  И

там наиболее вероятно нахождение личных документов у  пленных.

Потом наверняка немцы спохватились, что нельзя хоронить  столь

важные оперативные материалы. Но как бы то ни было, времени на

любой вариант операции по выкапыванию,  обыску  и  закапыванию

останков хватало с лихвой, даже если начать эту работу  только

в апреле.

   Автор привел этот эпизод, чтобы доказать, что сама эта опе-

рация с точки зрения техники и организации работ элементарна.

   37. Что у бригады Геббельса может  подтвердить,  что  немцы

готовили захоронения и останки к показу?

   Международную комиссию немцы привезли в Катынь  28  апреля,

правда, Скаржиньский в своем  отчете  пишет,  что  Техническая

комиссия ПКК в количестве трех человек приступила к работе  17

апреля. К работе комиссий могилы  были  нетронуты  и  закрыты,

трупов на поверхности земли не было. Так нам пытается  внушить

бригада Геббельса.

   А  вот  что  пишет  уже  известный  нам  свидетель  бригады

Геббельса, бургомистр Смоленска Меньшагин: "17 апреля в  конце

рабочего дня  ко  мне  пришел  офицер  немецкой  пропаганды  -

зондерфюрер Шулле - и предложил  поехать  на  следующий  день,

значит 18 апреля, на могилы на  эти,  чтобы  лично  убедиться,

увидеть расстрелянных...

   ...Ну, когда  доехали  по  Витебскому  шоссе  до  столба  с

отметкой "15-й километр", свернули налево. Сразу ударил в  нос

трупный запах, хотя ехали мы по роще  сосновой,  и  запах  там

всегда хороший,  воздух  чистый  бывал.  Немножко  проехали  и

увидели эти могилы.  В  них  русские  военнопленные  выгребали

последние остатки вещей, которые остались. А по  краям  лежали

трупы.  Все  были  одеты   в   серые   польские   мундиры,   в

шапочки-конфедератки. У всех были руки завязаны за  спиной.  И

все имели дырки  в  районе  затылка.  Были  убиты  выстрелами,

одиночными выстрелами в затылок.

   Отдельно лежали трупы двух генералов. Один Сморавиньский из

Люблина и второй Богатеревич из Модлина, около них  лежали  их

документы. Около трупов были разложены их письма.  На  письмах

адрес был: Смоленская область, Козельск, почтовый ящик  -  ох,

не то 12, не то 16, я сейчас забыл уже.  Но  на  конвертах  на

всех был штемпель: Москва, Главный почтамт. Ну,  число  трупов

было так около пяти - пяти с половиной тысяч".

   Автор не знает, в каком году Меньшагин давал эти  показания

- Ю.Зоря говорит об этом  туманно  -  после  освобождения.  Но

посмотрите на  память  этого  человека!  Помнит  даты,  помнит

фамилии генералов и откуда они, помнит штепмели на  конвертах!

Но главное - помнит, что 18 апреля 1943 года все  могилы  были

пустые, а возле них лежало 5-5,5  тысяч  трупов  и  возле  них

документы и письма!

   Не  находит  читатель,  что  уместен  вопрос   к   нынешним

подручным Геббельса -  так  раскапывали  ваши  предшественники

могилы поляков до показа их комиссиям, сортировали доку  менты

или вы по-прежнему  будете  уверять  весь  мир  в  честное  ти

гитлеровских подонков?

   Показание Меньшагина  -  это  Доказательство  N  11  версии

Сталина.

   38. Но в  данном  случае  показание  Меньшагина  -  это  не

единственное  доказательство  махинаций  немцев  с  трупами  и

прикрытия   этих   махинаций   "польской   стороной"   бригады

Геббельса.

   Сколько человек похоронено под Хатынью? Немцы настаивали на

12  тысячах,  комиссия  Бурденко   с   этим   была   согласна,

чехословацкий  член  международной  комиссии  Г.Гаек  оценивал

захоронение в  8  тысяч.  И  лишь  "польская  сторона"  упорно

говорит о примерно 4,3 -  4,5  тысячах.  Зачем  это  ей  надо,

понятно -  в  этом  случае  компрометируются  данные  комиссии

Бурденко: дескать, она неизвестно откуда привезла  под  Катынь

польские трупы. "Польская сторона" настойчиво утверждает,  что

Техническая комиссия  ПКК,  разрыв  семь  и  остановившись  на

восьмой могиле, больше могил не видела. Но это когда речь идет

о поляках. Но в Катыни речь идет не только о поляках, но  и  о

русских. И вот здесь могилы, не  тронутые  ПКК,  резко  растут

числом. "Это зондирование обнаружило ряд массовых  захоронений

русских..." - пишет Скаржиньский. То есть  могилы  были  и  их

было много, но их не раскапывали, а только зондировали.

   Кстати,  из  области  черного  юмора  "польской   стороны".

Упомянутый судмедэксперт Водзиньский о времени смерти польских

офицеров в своем  отчете  сказать  ничего  не  может:  "Точное

установление времени  пребывания  трупов  в  земле  только  на

основании  степени  гнилостного  распада   было   невозможно".

Невозможно, и все тут, бессильна польская наука  в  экспертизе

польских трупов. Но как только речь заходит о трупах советских

людей, то тут проблем  нет:  "На  основе  гнилостного  распада

трупов в отдельных могилах с русскими время  пребывания  их  в

земле следовало определить в границах от  пяти  до  пятнадцати

лет" - без тени смущения вещал в 1947 году в Лондоне ассистент

Краковского университета.

   В любом случае бригада  Геббельса  тоже  подтверждает,  что

могил было очень много - больше, чем немцы позволили  вскрыть.

Но были ли там трупы только  русских,  как  твердит  "польская

сторона"? Ведь она  нас  уже  убедила,  что  немцы  пригласили

поляков в Катынь для того, чтобы грязь с документов  палочками

соскребать, и показывали им только то, что хотели показать, да

и что тут недоговаривать  -  только  то,  что  скаржиньские  и

водзиньские хотели увидеть.

   Число  останков,  эксгумированных  в  присутствии   поляков

(4151), практически совпадает с тем числом вынутых немцами для

обыска на поверхность трупов, что видел  Меньшагин  (5  -  5,5

тысяч). Немцы не дали полякам раскапывать могилы, которые  они

не проверили на "вещи, -  как  инструктировал  и  Геббельс,  -

которые не соответствуют нашей линии".

   Ну и как бригада Геббельса объясняет, почему в начале  июня

1943 года немцы прекратили раскопки, хотя  им  очень  хотелось

показать, что под  Катынью  лежит  12  тысяч  поляков?  Первая

версия - они боялись эпидемий! Это звучит  издевательски,  так

как непосредственно с трупами работали советские военнопленные

и смоленские крестьяне. Понимая, что это малоубедительно, под-

ручные Геббельса дают и другую версию прекращения  эксгумации:

"Причины этого были различными - жара,  затопление  ям  водой,

угроза эпидемии, опасение, что из-за близости фронта  начнется

советское наступление, недовольство немцев в связи с тем,  что

не  подтвердились  цифры  12  тысяч  жертв,  упоминавшиеся   в

официальном немецком сообщении", - пишет  Мадайчик.  Смотрите,

какая замечательная логика: немцы недовольны, что поляки хотят

записать только ту цифру останков, что они видели,  и  поэтому

не дают им выкапывать остальных, чтобы свою цифру подтвердить!

Но  вы  видите  еще  один  мотив  -  наступление  русских.   А

Парсаданова пугает  немцев  еще  больше:  "...Немцы  опасались

советского наступления, ведь фронт уже проходил в 30-40 км  от

Смоленска".

   Но  реальные  немцы  были  менее  пугливые,  чем  их  хотят

показать. В начале лета 1943 года у них и  в  мыслях  не  было

отступать где-либо на советском фронте. Они собирались нанести

удар под  Курском,  разгромить  советские  войска,  нанеся  им

невосполнимый урон, и если и не взять Москву, то,  по  крайней

мере, принудить СССР  к  прекращению  военных  действий.  Свое

летнее наступление они начали только через месяц  после  того,

как выгнали поляков с Катынского леса. После  этого  советские

войска перемалывали немецкие на своей глубоко  эшелонированной

и укрепленной обороне. И только выбив  под  Курском  у  немцев

людей,  танки  и  самолеты,   советские   войска   перешли   в

наступление.

   В  районе  Смоленска  советский  фронт  в   самом   близком

северо-восточном направлении находился в 70 км,  на  остальных

направлениях в 100-150 км. В  этом  месте  у  немцев  проходил

Восточный вал, его оборонительные полосы были  в  основном  по

берегам текущих в меридиальном направлении рек: Хмости, Десны,

Каспли, Сожа. На северо-востоке между Смоленском и  фронтом  в

тылу   немцев   шли   три   таких    заранее    подготовленных

оборонительных полосы.

   В  результате  здесь  советские  войска   наступали   очень

медленно, начав наступление 7 августа, они сначала провели три

наступательные операции (Спас-Деминскую, Духовщинско-Демидовс-

кую и Смоленско-Рославльскую) прежде,  чем освободили Смоленск

25 сентября.

   И потом, что за ценность для  Германии  представляли  члены

Польского Красного Креста, чтобы за них бояться?

   Так что в начале июня немцам не от чего было беспокоиться и

нет другого разумного  объяснения  прекращения  ими  раскопок,

кроме нежелания немцев начать раскопки тех могил, где  они  не

подготовили останки  к  осмотру.  Такое  их  поведение  -  это

Доказательство N 12 версии Сталина.

   39. Доказательством того,  что  немцы  специально  готовили

останки убитых польских офицеров к осмотру и изымали у них все

документы с датами после мая 1940 года служит следующий  факт.

И Скаржиньский и Водзиньский дружно перечисляют, какие  именно

документы они находили на трупах.  Наиболее  подробен  в  этом

Водзиньский:  свидетельства  о  прививках   против   тифа   из

Козельского лагеря, паспорта, сберегательные книжки, дневники,

записки, письма, полученные в Козельске или неотправленные  из

Козельска,   алюминиевые   знаки,   удостоверяющие   личность,

визитные  карточки,  рисунки  и  фотографии.  Во   всех   этих

документах не фигурируют маленькие клочки бумаги  с  названием

"квитанция". Действительно, пленным могли запретить писать, но

они работали, у них были денежные  доходы  и  ответственность,

они могли брать  и  сдавать  ценные  инструменты,  к  примеру,

теодолиты, они сдавали обувь и одежду  в  ремонт,  собственные

ценные вещи в камеры хранения. И делали это как  в  Козельском

лагере, так и в лагере под Смоленском. У них должны были  быть

различные квитанции. И если в этих квитанциях  могло  не  быть

фамилии или названия лагеря, то дата должна быть  обязательно.

Они маленькие, им легко затеряться, их трудно  было  искать  в

карманах и бумажниках убитых. Но они должны были быть. Ведь не

даром комиссия Бурденко, осмотрев первую сотню останков, сразу

нашла их 5 штук. А комиссия ПКК, обыскав 4151 труп,  не  нашла

ни одной квитанции? Справки о прививках, по размеру такие  же,

как и квитанции, были, а квитанций нет? А куда они делись?

   Мы не будем считать  это  доказательством  версии  Сталина,

поскольку  это  дополнительно   доказывает,   причем   любимым

бригадой Геббельса способом,  только  то,  что  трупы  поляков

немцами к осмотру готовились.

   Полагаю, что нам надо прекратить писать о трупах и  трупах,

а то уж и автору от них не по себе. Давайте  снимем  резиновые

перчатки,   помоем   руки,   сядем   за   стол   и    займемся

документальными уликами.

   40. Бригада  Геббельса  так  или  иначе  упоминает,  что  в

Технической комиссии людей было много. Эти  люди  могли  иметь

свое  мнение  и  это  мнение  занести  в  протокол   при   его

подписании.  Нам  желательно  взглянуть  на  подлинник   этого

протокола.

   Нельзя!

   Оказывается, все документы Технической комиссии ПКК сгорели

во время Варшавского восстания 1944 года. Надо же, как нам  не

повезло! Но война есть  война,  приходится  бригаде  Геббельса

поверить на слово.

   41. Тогда давайте посмотрим те документы, что были  собраны

в Катынском лесу. Может быть там из дневников страницы вырваны

так, что они заканчиваются на весне 1940  года,  может  записи

сделаны  чужой  рукой,  может  где  за  подкладкой   бумажника

квитанция затерялась.

   Нельзя!

   Эти документы по приказу из Берлина  были  сожжены  немцами

накануне  капитуляции  Германии.  Немцы  сожгли  улики   своей

невиновности  в  катынском  деле?!  Мадайчик  пишет  об   этом

совершенно спокойно, вроде это так и принято. Я же думаю,  что

нам такое поведение немцев нужно совершенно спокойно  записать

как Доказательство N 13 версии Сталина.

   42. Член ПКК Яворовский, по утверждению Мадайчика, взял  из

Катынского  леса  гильзы  советского  производства  и   другие

"мелочи". Они нам интересны. Желательно взглянуть. Дело в том,

что на донышке советских патронов выбивается  номер  завода  и

год изготовления. Патроны имеют срок хранения,  поэтому  новые

патроны в мирное время всегда завозятся на склады, а в  расход

со складов  выдаются  патроны,  уже  имеющие  длительный  срок

хранения. Поэтому, если на  гильзах,  подобранных  Яворовским,

стоит год выпуска 39 или 40, значит это патроны, которые немцы

захватили на наших складах в Белоруссии, если  нет,  то  тогда

это улика. Нам на них надо обязательно взглянуть.

   Нельзя!

   Яворовский все это уничтожил в 1948 году. М...да! Интересно

получается.

   43. Ладно. У нас есть еще человек, который  руководил  всем

этим - немецкий врач Бутц. Наверняка он  написал  мемуары  или

воспоминания, или может быть его допросили союзники.  Все-таки

главное лицо в таком громком деле. Интересно прочитать, что он

пишет.

   Нельзя!

   Почему? Бригада Геббельса  застенчиво  мнется,  а  Ромуальд

Святек нетактично брякает - потому, что он был убит немцами.

   Нам остается  только  руками  развести!  Ну  и  сыщики  нам

подобрались в бригаде Геббельса. Похоже, они не ищут улики,  а

только уничтожают их.

   44. Немцы взяли Смоленск в 1941 году так быстро, что  УНКВД

Смоленска не только не  смогло  вывезти  свои  архивы,  но  не

успело их даже сжечь. Эти архивы  достались  немцам,  об  этом

было  известно  и,  пользуясь  этим,  немцы  сфабриковали  ряд

фальшивок настолько низкопробных, что даже "польская  сторона"

от них открестилась.

   А между тем, повторим, расстреляло ли НКВД поляков или  они

были в лагерях, но в этих архивах должна быть масса документов

о военнопленных офицерах.

   Нам просто необходимо на них взглянуть.

   Нельзя!

   У немцев архив смоленского УНКВД захватили американцы и вот

уже 50 лет этот архив в США и доступен  бригаде  Геббельса.  В

начале 50-х Конгресс США два года разбирал  катынское  дело  в

пользу бригады Геббельса, 50 лет - это дело чуть ли не главный

козырь антисоветской пропаганды, а из этого архива не появился

ни один документ, и бригада  Геббельса  о  нем  никогда  и  не

вспоминала.

   Короче, бригада Геббельса в  катынском  деле  сделала  все,

чтобы "бросить концы в воду". Думается, что  будет  не  лишним

такое поведение считать Доказательством N  14  правоты  версии

Сталина.

   На этом описание поведения подозреваемых в  катынском  деле

мы заканчиваем, мы и так уже взялись за поведение следственных

бригад, а оно чем дальше, тем  будет  становиться  круче.  Его

лучше смотреть во времени.

   К каким мы должны придти выводам?  В  действиях  советского

правительства есть ряд подозрительных  моментов,  которые  при

определенных обстоятельствах  можно  считать  доказательствами

того, что польских офицеров расстреляло НКВД. Но надежными эти

доказательства  считать  нельзя,  у  них  есть  и  другое,  не

связанное с расстрелом объяснение.

   В отличие от СССР, действия нацистской  Германии  настолько

определены, суета ее  в  этом  вопросе  очевидна  и  настолько

связана с собственно убийством поляков, что нет сомнений,  что

поведение  немцев  в  катынском  деле  -   это   действительно

доказательство убийства.

   Сейчас мы начнем  рассматривать  косвенные  доказательства,

группируя их для удобства.

 

     Нюрнбергская подлость

 

   Чем больше проходит времени,  тем  больше  событий,  важных

мелочей и фактов стирается  в  памяти.  И  тем  более  важными

становятся оценки тех  людей,  кто  первым  брался  сравнивать

доказательства в катынском деле и выносить первые суждения.

   Первым таким судом был  суд  Польского  Красного  Креста  в

Варшаве. Мы понимаем, что работа этих людей, находившихся  под

постоянной угрозой отправки в Освенцим,  была  не  простой,  и

смалодушничай они в этот момент, мы бы их, наверное, поняли. К

ним  стекались  сведения   не   только   от   скаржиньских   и

водзиньских. Председатели Технической  комиссии  менялись,  мы

видим в отчете Скаржиньского такую запись:

   "Поскольку председатель Технической г-н Хутон Кассур  после

отъезда 12.05.1943 года не смог возвратиться в Катынь, функции

председателя Технической комиссии ПКК  после  окончания  работ

исполнял г-н Ежи Водзиновский". Вообще, с польской стороны, из

оккупированной Варшавы людей в Катынском лесу побывало много и

для ПКК они все были и экспертами, и свидетелями.

   В угоду немцам  и  для  собственной  безопасности  ПКК  мог

принять версию Геббельса и в своем приговоре -  свидетельствах

о смерти, выдаваемых родственникам  -  поставить  дату  смерти

"весна 1940 года". Но, к чести этих людей, они имели  мужество

сопротивляться и вместо даты смерти ставили прочерк.

   Этого не скажешь о членах Нюрнбергского Трибунала,  эти  не

сопротивлялись своим  правительствам,  хотя  им  и  близко  не